Теперь, как понимаю, с совестью у всех проблемы имелись и немалые. Но дядька Матвей придумал кодекс.
Долбаная игра, изрядно ему облегчившая жизнь.
А нам…
Нам всем нужна была семья.
И дядька Матвей создал этакий её аналог. А заодно уж дал нам Цель и чувство сопричастности к чему-то древнему и великому. Самураи, мать его, нового времени.
Честь.
Слава.
Путь воина.
Грёбаные красивые слова, в которые мы верили всей душой. Как же… мы не просто банда. Мы другие. Выше их всех. И наша задача — навести порядок в городе, подмяв все шайки под себя, потому как только мы знаем, как это — правильно…"
"Точнее не мы, а дядька Матвей.
Как старший.
Как… глава?
Семьи?
Чего?
Хрен его знает. До сих пор ответа нет. И прощения, потому что, когда тебя предают свои — это больно, а когда вас всех сливает тот, кого ты почти боготворишь, кого полагаешь безупречным, это… это как душу вынули.
Я долго поверить не мог, что это дядька Матвей нас.
Что из-за него тогда…
И Тимка, и Димон.
Братья Никитские, уже из новых, молодых, но всё равно ведь свои.
Что и меня он приговорил. Я ведь даже не убивать ехал. Поговорить. До последнего надеялся, что дядька Матвей скажет, что это все херня, что его оболгали, подставили. И я поверю.
Я готов был верить.
Мы бы обнялись и вместе стали искать ту тварь, которая…
А он ничего не стал отрицать и сказал:
— Молодец, Гром. У хорошего бойца помимо характера мозги быть должны. У тебя есть.
Я же спросил:
— Почему…
Он вздохнул и ответил:
— Времена меняются. А жизнь, она такая… или изменишься, или сдохнешь.
И усмехнулся криво так:
— Ты, Гром… меняйся, давай. Чтоб не зря всё.
К совету я прислушался. А дядьку Матвея похоронил честь по чести. И памятник хороший ему справил. Самый лучший, из чёрного мрамора.
Дерьмо.
И душа опять болит. Как тогда. Даже сильнее. Тогда-то я быстро в себя пришёл. И дело продолжил… ну как, дядька Матвей был прав. Времена менялись.
Я сумел.
Выжил.
Встроился. Не лёг в могилу. Не спился. Не сторчался. Не разорился. Не полез в политику, вовремя сообразив, что с теми хищниками мне не тягаться.
Но ничего. Научился находить союзников и топить врагов чужими руками. Выставлять своих марионеток на большой арене.
Сдавать.
Менять.
Дерьмо. И почему тошно-то так? Главное, не физически, хотя физически тоже, но в душе ещё муторней. Совесть соизволила очнуться? Самое время…
Самое.
Закрываю глаза, пытаясь перенестись туда. Там я мудрый наставник, защитник и всё такое. И нужен… кому-то же нужен. И живу.
