И каждый вечер он отчитывается, чего видит. А чего он будет видеть, если ты всё забросишь?
— А… а давай на него тень выпустим? — собственная идея показалась Савке до того удачною, что и отжался он на раз, без дрожания и нытья. — Пусть она его сожрёт?
— А по ушам?
— Мне?
— Не мне же ж. Ты чего удумал? На живого человека тварь спускать.
— А чего он?"
"— Он пока ничего. И будешь правильно себя вести, то никто и не тронет. А если тронет, то ответишь раз-другой. А чтобы ответить, сила нужна.
Не убедил.
На кой сила и мучиться, когда тень есть.
Её мы выпускали пару раз. И если сперва Савка дрожал и трясся, вдруг кто заприметит или случится беда, то постепенно осмелел. Что до тени… сложно сказать, способна ли она убить человека. Та, дикая, которая набросилась на нас ночью, однозначно убила бы.
А нынешняя?
Она была иною. Слабой. И как по мне годилась лишь на то, чтобы разговоры подслушивать. Чем, собственно говоря, мы и занимались. Но ничего интересного не услышали.
Не считать же интересным то, как Зорянка пересчитывает простыни в подсобке и причитает, что три вовсе расползаются, а значит, придётся доставать новые.
Или как Фёдор жалуется Павлу Терентьичу, наставнику на тяготы бытия и цены, а после они вдвоем моют кости Евдокии Путятичне, которая, конечно, всем хороша и женщина строгая, но разве ж можно бабе такое дело доверять?
Сама Евдокия Путятична, если с кем и разговаривала, то исключительно по делам приютским.
Те же простыни.
Ткани, которые должны подвезти.
Одежда.
Хлеб, что доставили черствый, в печи наново отсушенный.
И муку негодную. Счета. Электричество. Экономия… эта женщина умела выкручивать руки собеседникам, хотя при том оставалась безукоризненно вежливой. И пожалуй, её я зауважал.
Хотя…
Не знаю.
Она явно знала о происходящем больше остальных. И порой я ловил на Савке задумчивый её взгляд. Но толку-то. Взгляд к делу не пришьёшь.
— И всё равно, — Савка поднялся и разогнулся, с кряхтением, что старик. — Можно ведь попробовать…
— Что?
— Ну… Тень там… её кормить надо.
— С чего ты взял?
— Так… сама сказала.
Новость.
Мальчишка за бочкой привстал, выглядывая.
— Так и сказала?
— Ну… не так, как ты… но она ослабелая. А если будет питаться, то станет сильной.
Вот только управится ли Савка с сильной?
— И чем она питается?
— Тенями другими. Или жизненной силой. Можно… выпустить. Ночью.
— К кому?
— К Фонарику? — предложил Савка.
— И она его сожрёт?
— Ну… может, не до конца.
— Но ты не уверен? Что стал. Приседать пошёл.
