— И… Какая может?
Я сделал шаг и прислушался к себе. Опасности не ощущалось.
А Тень подобралась ближе. Она держалась в стороне, стараясь не попадаться Еремею на глаза. И то ли получалось, то ли он вовсе не был способен видеть её… потом выясню. Мелок на ощупь был осклизлым, а ещё от него слабо, но отчётливо тянуло силой.
Значит, не просто так кусок мела.
Я сделал ещё шаг и провёл первую линию по полу. Получилась довольно жирной. А теперь вверх, куда достану…
— Тут высоко…
— Погодь, — Еремей подхватил меня на руки и с немалою лёгкостью, а потом поднял.
— От так, не спеши… если пузырить начнёт, то говори… не должна бы, конечно.
— Почему? — я веду линию по стене.
— Так… тварь-то здоровая. Матёрая, видать. Такая иных отпугнёт. Обычно-то вокруг полыньи всякая-разная мелочь крутится. Они слабые и для людей не больно-то опасные, но полыньи чуют. А уж на стаи и те, что покрупнее идут. Этот, видать, опытный… выхлесты и на той стороне не часто случаются.
— А что бы было, если б мы его не… того?
— Ничего.
С выхлестом Мозырю не тягаться. Даже если б тут тело спалили, а палить бы пришлось, иначе никак, тварь ушла бы к себе. Пересидела б денек-другой, может, подольше, и если б полынью не закрыли, то и снова сунулась бы искать… ей не всяк покойник сгодится.
Рассказывал Еремей о том спокойно, как о деле обыкновенном и привычном даже.
— Ну или погодил бы, пока кто на ту сторону пойдёт. Там бы и принял. Против выхлеста разве что Охотник и сдюжит выстоять. И то не всякий… не такой, как ты.
— Теперь от туда, — я указываю, и Еремей спокойно переносит меня в другому углу.
— По потолку малевать? Она прямо под ним.
— Не, не трать.
— Особый?
— Особый. Отпугивает мелких тварей, — Еремей поставил меня на землю, и я вернул остаток мелка. — Сейчас от ещё травок каких-никаких повесим. И так-то… и домой…
— А…
Я поглядел на полынью.
— Туда не пойдём?
— Кто ж туда без подготовки-то лезет? — Еремей верно мой взгляд понял и взъерошил Савкины волосы. А потом разом сделался серьёзней. — Ты… не ходи туда.
— Почему?
— Малой ещё. Слабый.
Это верно.
И если про возраст поспорить можно, то собственную слабость я чувствовал ясно. И Савкин страх. И нежелание его и близко подходить к полынье, а ещё чувствовал, что нам надо.
Туда.
Трава там или нет, но… надо.
Просто надо.
— Не могу, — сказал я Еремею. — Тянет…
— Сильно?
— Не знаю… я ж первый раз вижу. Только… надо туда. Я ж помираю.
— Все мы тут помираем, — мое признание Еремея нисколько не впечатлило.
