Я думал…
— Многие думают. Я сам по себе. Пока… с Мозырем ладим, но если вдруг, то и сам могу… уйти.
Или ему кажется, что может. Даже умные люди заблуждаются.
— Посмотрим, — он не дал точного ответа. Но мы оба друг друга поняли. — В дом пойдём?
— А как же! Мы ж полынью так и не нашли, — я сунул руки в карманы. — А мне за неё обещано было…
— Обещанного три года ждут, — не удержался Еремей.
Может, и так…
— Интересно же ж… я никогда не видел. На что она похожа?
— А вот найдёшь и поглядишь.
Он не стал убирать клинок.
И револьвер зарядил, явно не спеша подходить к дому.
Найдёшь и поглядишь…
А и вправду, на что?
Глава 26
Глава 26
«Объединенными силами в Святске открыта стекольная фабрика по новейшей технологии. В три смены будут трудиться рабочие, создавая не только широкий ассортимент аптечных склянок, но и лабораторную посуду особой прочности. В составе этого стекла используются редкие компоненты, добычу которых удалось организовать и поставить…»
«Известия»
На что похожа полынья? На зеркало. На огромное зеркало, растянувшееся от пола до потолка.
Причём зеркало это было неправильной формы. Широкое основание его занимала всю стену, забираясь углом даже по печь. Тогда как к вершине оно сужалось, загибалось кривой дугой, чтобы резко оборваться на стыке потолка и стены, точно кто-то взял да и обрезал.
Нечеткие границы на грязно-серой стене создавали ощущение, что будто бы эту стену и вправду потдапливало, размывало. Чёрная глянцевая поверхность пестрела пятнами. Они то появлялись, расплываясь белесыми проплешинами, то исчезали.
И казалось, будто кто-то там с той стороны, прислонился и дышит, и трогает тонкую плёнку в поисках выхода. Мы с Еремеем в зеркале не отражались. А потом я понял, что Еремей и вовсе его не видит. он стоял в середине комнатушки, отчаянно принюхиваясь, и только головой поводил, то влево, то вправо.
— Тут, — сказал Еремей. — Тут она… Чую. Рядом
— Вот, — я указал на стену. — А она должна быть такой… Большой.
— Сильно большой? — он отступил на шаг.
— Ну… Не знаю.
По низу от того угла и до печи. А по стене так кривая, ну вот так где-то.
Я попробовал очертить в воздухе границы.
— Погодь, — Еремей вытащил из кармана шинели тряпицу, в которой нашелся огрызок желтоватого мела. — На от. Малюй.
Перспектива приблизиться к полынье не радовала."
"— Не пучит ее? — уточнил Еремей, видя мою нерешительность. — Ежели гладкая, то спокойно все. А как пузыряки пойдут, то сперва мелкие, а там и поболе. Значит, тварь какая-то лезет.
