– Вот как, значит?
Слова, словно прикосновения, словно ее ногти, оставили белые отметины у меня на груди.
Она моргает, наблюдает за моей реакцией, а потом продолжает очень ласково:
– Нет. Я чувствую все это гораздо менее остро, чем ты, просто для сравнения… – Вид у нее взволнованный.
Ох, черт! Наши отношения предстают в совершенно ином свете.
– А… – бормочу я, не в состоянии выдать ничего более вразумительного.
Она делает глубокий вздох, подходит ко мне и со страхом смотрит прямо в глаза.
– Тебе настолько плохо? – шепчу я.
Оказывается, мы просто несовместимы.
Нет. Не хочу в это верить.
– Ну… нет, – произносит она; какое облегчение! – Нет. Я испытываю смешанные чувства. Наказания мне не нравятся, однако не в крайней степени.
– Но вчера, в игровой, ты…
– Я делаю это для тебя, Кристиан, потому что тебе это нужно. Не мне. Вчера ты не причинил мне боль. Там ситуация была другая, внутренне я могу такое принять и доверяю тебе. Но, когда ты хочешь меня наказать, я боюсь.
Черт. Объясни ей.
Карты на стол, Грей.
– Я и хочу сделать тебе больно. Только не чересчур, вполне терпимо. – Я никогда не зайду слишком далеко.
– Зачем?
– Просто мне это нужно, – шепчу я. – Не могу объяснить.
– Не можешь или не хочешь?
– Не хочу.
– А сам понимаешь?
– Да.
– Но мне не расскажешь.
– Тогда ты с воплями убежишь отсюда и никогда больше не вернешься. Я не могу так рисковать, Анастейша.
– Ты хочешь, чтобы я осталась.
– Ты даже не представляешь насколько. Я не могу потерять тебя."
"Ее близость невыносима.
Я хватаю ее в охапку, чтобы не дать сбежать, притягиваю к себе, ищу губами ее губы. Она откликается на мое желание, приникает губами к моим губам, целует в ответ с той же страстью, надеждой и возбуждением. Подступившая было тьма отступает, сменяется умиротворением.
– Не оставляй меня, – шепчу, прижимаясь к ее губам. – Ты сказала, что не уйдешь, и молила не бросать тебя, во сне.
– Я не хочу уходить, – отзывается она, а сама настойчиво заглядывает мне в глаза в поисках ответов.
А я весь на виду – вся моя уродливая, искореженная душа. Как объяснить ей, что, только делая ей больно, я чувствую себя нужным, живым. Я поднимаю в воздух плеть, и тогда моя боль на время уходит вместе с ужасом и желанием исчезнуть внутри моего стеклянного шара. Только так мой мир приходит в баланс – с каждым ударом плети гармония восстанавливается… ненадолго.
– Покажи мне, – просит Ана.
Не понимаю, о чем она.
– Показать?
– Покажи, насколько будет больно.
