– Ты ведь хотел… – У Аны в глазах растерянность.
– Ну, то было прежде.
– Прежде? Прежде, чем что?
– Прежде…
До всего этого. До того как ты перевернула мой мир, до того как мы стали спать в одной постели. До того как ты стала прикладываться ко мне на плечо у пианино. Все так…
– До того как случилось большее… – бормочу я, отгоняя уже знакомое внутреннее волнение.
– О… – тянет она, довольная.
– Мы уже дважды развлекались в игровой, и ты не убежала с воплями прочь.
– А ты этого ждал?
– Ты всегда все делаешь неожиданно, Анастейша.
Она снова хмурит брови:
– Так, давай все же уточним. Ты просто хочешь, чтобы я все время соблюдала правила, но не само соглашение?
– Не считая игровой. Я хочу, чтобы в игровой ты следовала духу контракта, и да – в остальное время хочу, чтобы ты соблюдала правила. Так я буду знать, что ты в безопасности. И смогу заполучить тебя в любой момент, – игриво добавляю я.
– А если я нарушу одно из правил?
– Тогда я тебя накажу.
– Даже без моего разрешения?
– С разрешением.
– А если я откажусь? – настаивает она.
Зачем так упрямиться?
– Откажешься – значит, откажешься. Мне придется найти способ переубедить тебя. – Ей ли не знать. Она не позволила отлупить себя в ангаре, а мне хотелось. Зато получилось в тот же вечер, только позже… с ее разрешения.
Ана встает и идет к дверям гостиной, и мне в какой-то миг кажется, что сейчас она уйдет насовсем, однако она оборачивается, и вид у нее озадаченный.
– Значит, наказания остаются?
– Только если ты нарушишь правила.
– Мне нужно их перечитать. – Она вдруг принимает очень деловой вид.
Сейчас?!
– Я принесу.
В кабинете включаю компьютер и распечатываю правила, не переставая удивляться, отчего мы этим занимаемся в пять утра."
"Возвращаюсь с распечаткой. Ана наливает воды в стакан. Я усаживаюсь на барный табурет и жду, наблюдая за ней. Спина прямая и напряженная; как-то все не очень хорошо. Затем она оборачивается, и я подталкиваю к ней листок бумаги через стойку бара.
– Лови.
Она наскоро просматривает правила.
– Значит, слушаться все же надо?
– О, да.
Ана качает головой и иронически кривит губы, закатывая к тому же глаза к потолку.
Ура!
Я вдруг чувствую прилив радости.
– Ты что, закатываешь глаза, Анастейша?
– Может быть. Зависит от твоей реакции. – Она смотрит и весело, и испуганно.
– Как всегда.
Если бы она только позволила…
Она сглатывает, глаза распахиваются от предвкушения.
– И…
– Что?
– Ты хочешь отшлепать меня?
– Хочу. И отшлепаю.
