Вот смотрю… И не вижу свою жену!
— Ты ошибся… Свою бывшую жену! Только и я в тебе больше не вижу мужчину, с которым прожила двадцать лет! Беспринципный, черствый, равнодушный… Ты разрушил воспоминания о нашем браке!
— И что же я такого сделал, Карина? — он словно насмехался надо мной, над моими чувствами, над тем позором, что приходится переживать снова и снова.
— Угомони свою сестру, Куталадзе. Заткни её поганый рот! Она всю жизнь врёт и манипулирует, а ей всё с рук сходит! Хватит! Пусть только попробует тронуть меня! Или… Может, вы вместе сговорились? Решили облить меня помоями, дабы не претендовала на твои деньги?
Левон был непробиваемо спокоен! Лицо холодное, каменное, нечитаемое… Дыхание глубокое, размеренное, и лишь после последних слов он дёрнулся.
— А ты на Нину стрелки не переводи, Карина. Объясни сначала, что за муха тебя укусила? — Куталадзе поймал меня за руку, вцепился взглядом, решительно требуя ответа. Он словно, и правда, не понимал, чего именно я от него требую.
Мне нужно было успокоиться… Всё, что между нами происходит — такая ерунда по сравнению с тем, что к нашему сыну клеится шалава.
Я таких нутром чую. Они великолепные актрисы, они гениально показывают то, чего от них ждут!
А чего мог ждать Андрей? Подобие своей матери. Робкую, послушную, тихую… Вот эта сука и отыгрывает, словно хорошо знает.
Как бы больно не было, но Куталадзе — единственный, кто мне может сейчас помочь.
— Ой, — тоооненький писк осек меня. В дверях кабинета в сексуальной позе застыла та самая блондинка.
Девушка выгибалась, демонстрируя свою фигуру в узком шерстяном платье цвета молочной карамели. — Как хорошо, что вы на месте, Левон Георгиевич.
— Соскучилась уже? — я хохотнула и отвернулась от неё, размышляя, с чего бы начать…
— Левон Георгиевич, может, вызвать охрану? Она сейчас опять накинется, — девка чуть ли не всхлипывала от страха. Пучила глаза, трясла губой, хмурила брови, но это всё про лицо… Только тело её продолжало змеёй извиваться."
"— Что? Что ты сказала? — на миг я во тьму окунулась.
Столько ненависти было в её словах, столько желания унизить…
— Левон… Левон Георгиевич, — запищала девчонка и стала пятиться назад. — Вот она опять! Видите? Сейчас кинется!
— Наталья, выйди! — гаркнул Куталадзе. В отличие от меня, он даже не отводил взгляда. Смотрел в упор, словно никого другого, кроме меня, в этом мире не существовало.
Его пальцы накрыли мою дрожащую руку, только ощущение это было подобно удару хлыста.
