Отсутствие верхней одежды было мне на руку, я просто смешивалась с толпой чокнутых менеджеров, а истошный стук каблучков сливался с гулом и трелью телефонов.
Толкнула дверь, влетая в приёмную, что на мою удачу оказалась пуста. А вот из кабинета слышался рёв дикого орангутана.
— Звоните Раевскому, вы что от меня-то хотите? Моя задача – платить вам деньги, а ваша задача – делать своё дело так, чтобы я был доволен, — прохрипел Левон, наблюдая за моим стихийным появлением.
Лицо его вытянулось… Он осмотрел меня с головы до ног, а после нахмурился. Муж кивнул, указывая взглядом на кресло, а сам продолжил орать в монитор ноутбука.
— Нет, вы не работаете… — это последнее, что он мог сказать, потому что в следующий момент я захлопнула крышку лэптопа.
— Какого черта, Куталадзе! Что за игру вы тут затеяли? — я впервые в жизни повысила голос на своего мужа!
И мне не было стыдно! Да я готова была обрушить небеса на его голову, только бы заставить пожалеть о том, что он сделал!
Лицо знакомое, каждая черточка, морщинка, полуулыбка… Вот только взгляд чужой.
Холодный, хлёсткий, закрытый.
Между нами не было и метра расстояния, а ощущение, будто стояли по разные стороны пропасти.
Не перейти её, не перелететь.
В попытке что-то доказать мы стали чужими, далекими, ненавистными друг другу.
— Для чего все эти спектакли? Воспитываешь? Подчиняешь? У тебя что, кризис? Откуда взялась эта дура в приёмной? Что она делает возле нашего сына? — в голове были тонны вопросов, на которые хотелось получить ответы прямо сейчас.
— Зачем тебе моё издательство? Почему ты так боишься, что я запущу руки в твою фирму? И почему я должна верить, что Петрова ты отвадил только из благих побуждений?
— Он в издательстве работать не будет. Точка. Это единственное, зачем ты пришла? — прохрипел Левон.
Он растёр лицо, очевидно, пытаясь проанализировать шквал вопросов. — Ты сменила номер, съехала из квартиры, спряталась… А теперь пришла только за ублюдка Петрова заступиться? Стой… А может, ты мне Кузнецова простить не можешь? Да? Вот только не трогал я его… Что же он там, в ресторане, тебе напел такого душевного? Чем обаял? Поделишься?
— А это тебя не касается!
— Я не узнаю тебя, Карина.
