И никто… Никто, кажется, не в состоянии вытащить это из меня даже самыми цепкими клещами.
До конца дней мне оставаться старой каргой, которая только и будет что вспоминать букет моркови как самое классное, что может подарить парень-эгоист?
– Прошу прощения, – вскакиваю, отодвигая стул со скрипом на весь зал.
Скрываюсь за шторкой, где дверь, ведущая в туалет. Прислоняюсь к стене, дышу надсадно.
Через минуту здесь появляется Майк. Он больше не улыбается, его легкость испарилась. Взглядом чертит по мне с каким-то новым чувством.
И правда, он серьезнее, чем многие о нем думают.
– Ты рушишь мою жизнь, Марино, – хрипло, рвано произношу, смотря в потолок. Я не могу найти в себе силы посмотреть прямо на него, в его глаза.
Майк подходит ближе. Атмосфера крошечного коридорчика накаляется.
Я чувствую его запах и его раздражение, как меняется дыхание и поджимаются губы. Невыносима эта близость. Болезненно приятна.
– Я? Рушу твою жизнь? – злобно выплескивает на меня слова.
Мы сейчас взорвемся. Я так точно.
– Именно, Марино!
Кулак Майка врезается в стену около моей головы. Я вздрагиваю, вкушая все эмоции, исходящие от гонщика.
– Пошла к черту, Жемчужина.
Два коротких дыхания. Я прикрываю веки, в глазах собирается море слез. Сердце стучит в горле.
– К черту? – переспрашиваю.
– Именно. К чер-ту!
Почему он не обнимает меня? Не целует? Он же так близко. Вон руки стену за мной подпирают. Дышит и моей грудной клетки касается.
Привстаю на носочки и первой касаюсь его губ. От них тепло растекается по всей коже до покалывающих ощущений.
Прилипаю намертво и растворяюсь, как шипучка. Перед глазами сверкает, как сотни фейерверков зажглись и не гаснут.
Майк тормозится, а потом отвечает. Нагло, эгоистично. Сминает мои губы и в рот врывается, проведя по нижней губе языком.
Руку опускает на бедро, закидывает себе на поясницу и толкается бедрами.
Целуемся глубоко, яростно. Трогаю его плечи, Майк нагло мнет мою ягодицу. Еще чуть-чуть, и он прорвет оборону, я издам стон, после которого нас уже никто и ничто не остановит.
Даже общие претензии и обиды.
Я чувствую его кожей, каждая клеточка топится от наших безумств. Останавливаемся, смотрим в глаза и как не узнаем друг друга. Снова накидываемся, терзаем губы, ласкаемся.
Слишком близко, слишком тесно. До боли и щемящего тепла под сердцем.
Неужели можно так любить и ненавидеть одновременно? Лучше умереть.
– Спишь с ним? – спрашивает, оторвавшись.
У меня во рту наш общий вкус.
