– Mamma mia, какой он чуткий…
Алекс не услышал иронии в моих словах и уткнулся в меню. У меня перед глазами от полученной информации буквы пляшут и складываются в одно слово – глагол «придушу».
– Вы давно дружите с Майком? – задаю вопрос, покрываясь мурашками и капельками пота. То дрожу, то жар окатывает, как в хаммаме.
Одно лишь имя, а столько ощущений.
Обращаю внимание на руки Алекса. Большие, увитые венами. Он легко удерживает папку меню и ведет себя уверенно. Красиво, как настоящий мужчина. Я заставляю себя переключить себя на другого.
– Сложно назвать нас друзьями, но да, мы отлично ладим с первого дня. Мы знаем друг друга почти с детства. Вместе были на картах, потом пришли в Формулу. Майк отличный парень, но…
– Он невыносимый эгоист. И не говори, – перебиваю взволнованно.
– Хотел сказать, что он намного серьезнее, чем многие думают. И этот итальянец отличный гонщик.
Мы быстро пересекаемся взглядами, и я чувствую легкий укол совести. Когда Майк успел «влезть» в мое свидание? Еще и стать таким хорошим?
Открываю рот, чтобы извиниться и как-то сгладить неловкость.
– Mamma mia, Алекс? – спрашивает… Марино. Играет.
По обе руки две блондинки. Майк в свободных штанах и безразмерной футболке. У Сафина, что ль, стащил? У третьего угла дружественного треугольника.
– Таня… – обращается уже ко мне по имени и тут же отворачивается.
Сглатываю раздражение, готовое перерасти в смертельную грусть. Приду домой, выброшу его букет.
– Мы тут с девочками мимо проходили. Это Мария, и… Неважно, – запинается, ведя плечами.
Эти две хихикают. Дуры.
– А где же Сильвия? – Эдер двигается, намекая, чтобы присоединились к нам.
– Кто? – Майк хватает одну хлебную палочку, которые нам принесли как комплимент, и начинает с аппетитным хрустом жевать.
– Сильвия! – не выдерживаю и чуть повышаю голос. Я пищу. Меня ревность сжирает. Она такая изголодавшаяся, а я ей кажусь огромным куском вкусного торта, – девушка твоя.
– Не знаю, – ведет плечами и хмыкает, хватаясь за еще одну палочку.
Подмигивает мне и улыбается чертовски мило, – не было такой.
В горле крик застревает. На меня обрушивается огромная волна ненависти ко всему вокруг. Даже Эдера я сейчас видеть не могу. А Майк, черт его побрал, Марино как разрастающаяся огненная точка у меня перед глазами, которая выжигает роговицу, и я попросту слепну.
Ревную по-жесткому. Мне страшно и одиноко. Я обижена, унижена. Хочется тепла, ласки и понимания. Его шуток, обнимашек и поцелуев.
