– Я не смотрю футбол, – легко спрыгиваю с барного стула.
На нас все смотрят, и так боюсь сделать что-то не так. Например, подвернуть ногу, выходя из кафе, или сказать не то слово, что вызовет всеобщий смех.
– Но я не…
– Вот и прекрасно. Ciao.
Хватаю руку Марты и выталкиваю нас обеих из душного заведения.
Все-таки кофейная гранола здесь не самая лучшая, публика тем более, и находится это кафе слишком далеко.
– Сумасшедшая! – ругает Марта.
Мне вдруг смешно становится. По-любому кто-то нас снимал, и завтра этот ролик наберет миллионы просмотров.
Как-никак Марино местная звезда. Не футбольная, конечно…
– И он идет за нами, – оборачивается подруга, я повторяю.
И правда, идет. По пути ни одного автографа не раздал, а люди к нему так и липнут.
– Бежим!
* Принадлежит компании Meta, признана экстремистской и запрещена на территории РФ."
"Глава 4. Таня"
"Полгода назад
Август
– Значит, Майк Марино.
– Верно. Не футболист. Или тебе нравятся футболисты? Я неплохо играю, знаешь ли…
Время девять вечера.
Я в джинсах и топике. На ногах каблуки, и понятия не имею, как ходить в них по брусчатке. Но этот вроде как гонщик на ужин меня позвал, а совесть не позволяет нацепить удобные кеды. Русские девушки так не поступают.
– Так что, Таня, – мое имя звучит с милым акцентом, – что тебя привело в Рим?
Майк смотрит с любопытством.
Я же никак не могу понять: что этому известному гонщику надо от меня? Если он не соврал, то в его послужном списке одни модели и селебрити, я же переводчик-синхронист сорок четвертого размера, любящий заточить калорийную бомбу на ночь глядя.
– Говорят, в Рим приезжают, чтобы залечить раненое сердце, – обтекаемо отвечаю. Да и фраза звучит очень даже ничего. Увидела ее однажды и всегда мечтала сказать.
– Уф! Я мастер по залечиванию разбитых сердец. У меня и диплом есть. Да-да.
Смешной он, загадочный Марино.
В этом и проблема: от таких, как он, следует держаться подальше.
– Потрошки будешь? Они здесь отменные.
– Предпочту пасту.
– Э! Ты в Риме. Зачем тебе паста? Не любишь потрошки, есть свиная кожа. Ягненок, в конце концов.
Майк все еще в белой рубашке. Кожа на шее и у ворота кажется загорелее, чем на самом деле. Фонари по периметру ресторана вообще любую картинку и слово делают романтичными.
Мое «ну такое себе» уверенно движется к «допустимый вариант».
– Девушке пасту, мне – оссобуко, – озвучивает заказ.
Мысленно считаю, сколько денег у меня в кошельке.
