Если бы не его эгоизм и те деньги, что он дал мне за проведенное вместе время, мы могли быть еще вместе?
Мне нравятся его шутки, его очарование. Он даже когда делает что-то глупое, все равно выглядит милым. В такого влюбляются все!
Интересно, он когда-нибудь любил? Или смог бы полюбить? Стоп. Его сердце всегда было свободным…
– Тебе не грозит стать чутким, Майк Марино. Ты далек от этого.
– Почему? – спрашивает с долей претензии.
Покашливание с соседнего кресла напоминает, что мы не одни.
– По-че-му? – Марино и не замечает ничего.
Переглядываюсь с Паоло. Понимаю, что тему нужно закрыть. Слишком лично.
Но взгляд Майка уже не прихлопывает. Он выматывает все вены и сухожилия наружу. Я боюсь сделать вдох, не почувствовав покалывающей пустоты внутри.
Нам лететь несколько часов, и я не представляю, как пережить их.
Нельзя было оказываться с Марино в одном закрытом помещении. Вон, ему посторонние люди не помеха.
– Твоя вода, принцесса.
Майк прыскает. Почти смеется. Если бы это был обычный самолет, я бы пожаловалась пилотам на дебош в салоне.
Итальянец сводит меня с ума. Во всех смыслах.
Какая женщина сможет вытерпеть этого… Придурка?
– Принцесса… Эй, а принеси мне тоже, Алекс.
– Встань и сам возьми.
– Я не могу… У меня… Руки болят.
Улыбается при этом и вертит ладонями. На них еще видны покраснения, и кожа наверняка и правда болит. Перчатки терли, да и температура внутри кокпита всегда кажется невозможной.
– Говнюк, – слышу ругательство Эдера и прикрываю рот рукой.
Алекс садится, демонстративно посматривая на соседние кресла.
Они точно друзья с Майком.
Иногда кажется, что святая троица – Марино, Эдер, Сафин – далеки от дружбы. На трассе они готовы вырывать свои секунды зубами, а потом вот Рождество вместе отмечают.
Странные они, гонщики эти.
– Я принесу, – сдаюсь.
Вдруг у Майка и правда руки болят?
– Я помогу! – итальянец вскакивает как мячик-попрыгунчик. Улыбается при этом хитро. Ноги слабеют. По-любому из-за полета.
Ухожу за ширму, нахожу стюардессу, которая наливает мне воды в стакан.
В ее глазах удивление. Конечно, уже второй человек сам подходит за водой. Даже в экономе этого не делают, а зовут стюардесс.
Марино преграждает мне путь. Я чуть не разливаю воду на его дорогущую футболку. Еще заставит стирать. Он может.
В резюме так и напишу: покупала презервативы, подавала кофе, стирала футболки.
Еще больше ненавижу!
– Пойдем в бар? – с ходу спрашивает. Воздухом давлюсь.
Он не только эгоист, но еще и нахал.
