Через час запланированы еще встречи, и я хочу оказаться там раньше, чем настырная жемчужинка найдет меня для разъяснений: что и зачем говорить.
Таня появляется в моих дверях раньше.
Запыхавшаяся, будто бежала за мной или искала, как сумасшедшая. Непослушные пряди торчат из ее прически.
– Рад за вас, – довольно дружелюбно говорю. Это напускное. Меня отравляет каждое сказанное слово.
– Неужели Майк Марино перестал быть придурком?
Она не спрашивает, почему именно я рад, и не отрицает ничего. Перед глазами навязчиво показывается Эдер, который берет Таню за руку, притягивает и целует.
Дальше – черная непроницаемая пелена и сбитое дыхание.
Она мне никто. Никто! Чтобы я так реагировал на нее.
– Нет. У меня просто хорошее настроение.
– Значит, перемирие временное? – Набычилась и скрестила руки под грудью.
– Разумеется.
Выдыхаю и плюхаюсь в кресло, положив одну ногу на другую.
– Все же придурок?
Щеки Эльзы покрываются румянцем, как в первую нашу встречу. И во вторую. До сих пор не знаю, почему: из-за смущения или раздражения? Скорее второе.
Я ведь был ей противен.
– Судя по тому, что твои слова имеют свойство сбываться, отвечать я не буду.
Почти смеюсь, когда Таня пыхтеть начала. Похлопал бы, но и так на кожу рук нагрузка колоссальная. А мне еще за руль садиться.
Жемчужина разворачивается на своих каблуках и направляется к двери. Странно, что мы здесь одни. Обычно в это время многолюдно.
Таня проходит какие-то два шага и также резко разворачивается. Ее взгляд пылает. Она поджигает меня им, что я вновь горю в своем болиде.
И это… Неприятно.
– Может, ты ревнуешь, Марино? Я же с Алексом…
Сглатываю, сохраняя кислую мину на лице, которую пытаюсь превратить в самодовольную ухмылку.
Сафин прав, Алекс Эдер – австрийский говнюк.
– Он, кстати, чуткий, внимательный и галантный, – бросает слова одно за другим. Гранаты, а не слова.
Зажимаю грудину и смеюсь не своим смехом.
Язва сибирская. Как только посмела? Это ведь был прекрасный день. Но у нее дар портить все.
– Да пошла ты! – кричу уже в спину.
Разрывает от эмоций и спускает через дуршлаг.
– Это ты пошел!
Хлопает дверью, что я чувствую, как земля под ногами затряслась. Желание пить кофе отпадает. У меня не желудок, а твердый ком негодования в теле застрял.
Чуткий он… Что это вообще такое?!"
"Глава 18. Майк"
"Гран-при Австралии. Гонка
Трасса в Альберт-Парк в Австралии схожа с настройками, что используем на гонке в Сильверстоуне, в Англии. Хотя я не фанат последней трассы.
