Разбиваясь в болиде об ограждение, я лучше себя чувствовал, нежели сейчас.
– Да ладно тебе, Таня. Мы неплохо провели время. Просто оно закончилось. Каждый получил что хотел. Не переживай, больше мы не увидимся."
"Глава 17. Майк"
"Наши дни
Гран-при Австралии. Март
– Майк, не страшно садиться в болид после той страшной аварии? – журналистка тычет мне в рот микрофоном и натянуто улыбается.
Я на сцене. Рядом Эдер, и он в лучшей форме, нежели я.
Не знаю, сколько человек облизало сунутый мне микрофон, но я чуть отодвигаю его от себя.
Надеюсь, мое лицо не выражало крайнюю степень брезгливости, ведь меня, по правде говоря, начало подташнивать, стоило представить количество слюней на мягкой ткани микрофона.
– Хороший вопрос, Мелинда.
Надеюсь, ручку микрофона протирают антисептическими салфетками. Я беру его в руки, уставившись на толпу фанатов. Здесь их будто миллионы собрались.
Перед глазами разбилась палитра, где красные, черные, синие и оранжевые цвета. Упс, не оранжевые, а цвет «папайя».
Пресс-дни перед практиками – это развлекательный контент.
Куча встреч, фотографий. Все радостные, смеются.
– Думаю, любому человеку будет не по себе то место, где он, хм, чуть не сгорел. Но знаете, сколько открыток я получил с пожеланиями скорейшего выздоровления? Целый мешок!
Хочется обернуть все в шутку, как конфету со вкусом соплей в яркий фантик. Такие продавали в магазине в Лондоне, я купил попробовать.
Это вторая вещь, о которой сожалею. Первая – знакомство с Жемчужиной.
– Это так мило, Майк.
– Ты высылала? Помню, было одно сердечко розового цвета с огонечком в середине.
Толпа под ногами начинает смеяться.
Мы на жарящем солнце. Настоящее австралийское пекло, кожу рук неприятно покалывает.
– Нет. Алекс, может, это был ты?
– И не я. Но, кажется, твой менеджер Таня ходила по офису и спрашивала у всех розовый фломастер. Думаю, это была коллективная открытка.
Наши взгляды с Эдером врезаются друг в друга. Этого никто не замечает, кроме меня и него. Я сильней сжимаю ручку микрофона, и плевать, что на нем отпечатки чужих пальцев.
Сердце настраивается на волну дикого раздражения и долбится в ребра, будто те – бетонная стена.
Таня была рядом со мной, когда я восстанавливался после аварий. Все наши встречи были скупыми, наполненные молчанием и напряжением.
«Привет-привет», «Как ты сегодня? – Все отлично», «Я рада», «Что-нибудь нужно?», «Да, кофе».
Эльза приносила мне мой кофе и уходила. Такие вот дежурные встречи были.
