Слава богу, она капсульная, и наверняка бабуля Эмилия по этому поводу проела весь мозг старшему Марину.
Нахожу капсулу, погружаю в отсек и подставляю чашку.
Продолжаю прислушиваться к звукам дома.
– Привет. Таня, – позади знакомый голос, полный дерзости. А было сказано-то всего два слова. В этом весь Энцо.
Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и натыкаюсь на высокомерного брата Майка.
Винченцо в футболке не по размеру, но сейчас это модно. Волосы уложены в стиле моего гонщика, и это вызывает у меня смешок. Один в один, как у пилота «Серебряных стрел».
– И тебе привет, – говорю под гудение кофемашины.
– Не ожидал тебя здесь увидеть. Вы вроде бы с Майком… – присвистывает. Язык горит от желания сказать, что в доме не свистят, – расстались или что-то в этом роде.
– Расстались, – отворачиваюсь, когда слышу характерный щелчок: мой кофе готов. Беру чашку, замечая, что мышцы на руке натянулись.
– В таком случае, что ты здесь делаешь?
Уоу! Это было… Грубо.
– Мы снова вместе, – отвечаю слабым голосом.
Я как будто не уверена в своих словах, за что хочется треснуть себя и по губам, и по голове.
– Неожиданно, – усаживается у кухонного островка на то место, которое приметила я. Ладно, могу и постоять, – и как тебе наш дом?
Отпиваю вкусный кофе. В окне пытаюсь высмотреть кого-то из Марино. Желательно Майка.
– Отлично.
– Спорим, ты никогда не была в похожих домах?
Бросаю полный непонимания взгляд. До этого вопроса Энцо казался мне избалованным, залюбленным ребенком, может, немного хамоватым, но уж точно не таким бестактным.
– Не была.
Чашка, из которой пью, наверное, из лимитированной коллекции какого-нибудь известного дизайнера. Пол выложен дорогущей плиткой, мебель – сплошь сделана на заказ или, вообще, антиквариат. Молчу про то, кем является дедушка Майка, его папа и мама.
– Ох, Таня, Таня… Поэтому я и удивлен, что ты здесь. И снова с Майком. Странно тебя видеть с ним. Или, его с тобой.
Отставляю чашку. В горле ком. И нет, я вроде как не в обиде на Энцо за его прямоту и честность, пусть он и немного козел, но каждое слово бьет по самому больному.
Хроническому. Ведь Винченцо… Прав.
– Раньше ты такого не говорил, – глупо защищаюсь. Как бы прекратить этот разговор?
– Но думал, – Энцо вздыхает.
Он по-хозяйски оттесняет меня от кофемашины, у которой стояла, берет капсулу и повторяет то, что проделывала я. Остается только наблюдать.
– Ты пойми, Майк всегда был окружен моделями, папиными дочками с богатым наследством. Он вырос среди этого.
