И все, что не вписывается в его привычную жизнь, Майк воспринимает как, не знаю, способ развлечься, как очередную игрушку.
В желудке сгущается давящее напряжение. Мне сложно оставаться в том положении, в котором я сейчас. Тянет опуститься на колени, а затем рухнуть на пол.
Жалею, что выпила кофе. Меня тошнит, горечь поднимается по пищеводу и щиплет рецепторы.
Ответить Винченцо ничего не могу. Своими откровениями он лишил меня возможности говорить. Ни черта я не бойкая Эльза.
– Не пойми меня неправильно, Таня.
Я не враг тебе. Поэтому все это и сказал. Пока не поздно, лучше тебе оставить Майка. И да… Мои объятия всегда смогут утешить, – Энцо подмигивает. Выглядит настоящей скотиной.
– Майк в курсе, что ты предлагаешь мне такое? – выдавливаю из себя улыбку. Не хочу, чтобы он видел, как я задета и ранена.
Энцо немного бледнеет, или это свет так падает. Но его лицо меняется. Черты грубеют, и он все меньше и меньше становится похож на моего Майка.
– Если ты не дура, о таком ему и не скажешь.
– Не скажешь о чем? – громкий голос Марино дает трещины в стенах.
У меня все внутренности от страха сжимаются. Пульс бьется в висках до невыносимой боли. Заламываю пальцы, пока не слышу хруст.
Майк надвигается на нас грозовой тучей. От него пахнет охотой и смертью. Боже, его глаза горят вражеским пламенем.
Вот что видели ведьмы в глазах своих убийц перед сожжением. И чувствовали они то же, что и я. Страх, болезненные ощущения между ребер и жуткое давление в голове.
– О чем не скажешь? – повторяет свой вопрос и переводит гневный взгляд с меня на Энцо и обратно.
– Что кофе из этой кофемашины ужасный. Бабуля Эмилия права, к чертям надо выкинуть эту кофеварку. Нет ничего лучше, чем старая добрая турка.
Энцо свою чашку кладет в раковину и примирительно подает руку Майку для приветствия. Значит, они еще не виделись сегодня.
Марино не пожимает, сканирует ее. Его лицо остается каменным. А я и вовсе перестала существовать. Здесь мой призрак, даже не душа.
– Тебя сегодня приглашали? – грубо спрашивает.
Вид у Майка такой, будто ему подсунули тухлую улитку. И это ни капельки не смешно. Мне не хочется становиться предметом раздора между братьями.
– Нет. Но я приехал к бабуле.
– Деньги закончились? – первая усмешка на губах Майка, но напряжение по-прежнему делает воздух густым и безжизненным.
– Типа того, – отмахивается.
– Ну, иди тогда к ней. Она в саду.
Пауза в разговоре. Все остаются стоять на своих местах.
