Приоткрыв глаза, увидел, что лежит на мокром песке, а в его правую руку вцепился маленький краб.
Аббат застонал, приподнялся на локте и стряхнул краба. Тот удивленно взглянул на него и боком припустил к воде.
Аббат осмотрелся.
Он лежал на берегу острова, над ним возвышалась скала, та самая, которую он видел во время шторма. Он был бос, одежда его превратилась в жалкие лохмотья, так что сейчас никто не признал бы в нем служителя Господа. Перед ним было тихое, спокойное море, освещенное полуденным солнцем.
Трудно было поверить, что это — то самое море, которое совсем недавно вздымало яростные валы, швыряя жалкий ялик, как ореховую скорлупку.
Кстати, сам ялик, вернее, его обломки, лежали на песке неподалеку от аббата."
"Священник поднялся на ноги, доковылял до этих обломков и убедился, что и бурдюк с пресной водой, и мешок с припасами пропали. Таким образом, ему предстояло в скором времени погибнуть от жажды, если на его островке не найдется источник пресной воды…
Тем не менее он возблагодарил Создателя, который раз за разом спасал его от смерти.
Сначала — он уберег его от случайной пули или сабельного удара во время нападения пиратов, потом — послал доброго ирландца, который помог бежать с захваченного пиратами корабля, затем — спас во время шторма.
Каждый раз собственное положение казалось аббату безнадежным — и каждый раз Бог спасал его, показывая свою милость и всемогущество.
Значит, и сейчас нужно не отчаиваться, а полагаться на милость Божью и делать все для собственного спасения…
Аббат пошел по берегу направо, чтобы поискать воду и вместе с тем определить размеры острова и понять, где он находится и далеко ли от обитаемых земель.
В том, что это остров, аббат не сомневался — ведь ирландец говорил, что до большой земли плыть на ялике нужно недели две. Конечно, шторм мог быстрее пронести его через океан, однако за один день невозможно проплыть сотни морских миль.
Священник брел по песку, обжигающему босые ноги. Скоро скала оборвалась, вместо нее справа вздымался покрытый лесом холм. Аббат вглядывался в заросли, надеясь увидеть какое-нибудь плодовое дерево, чтобы утолить голод, а прежде всего — жажду. На некоторых деревьях висели спелые плоды, но все они были незнакомые, и аббат не знал, съедобны ли они.
