— Это кровавые деньги, сын мой! Не оставайся среди этих закоснелых грешников, покинь их, дабы сохранить свою вечную душу…
— Не могу, святой отец! Никак не могу! Может быть, мне повезет, и в следующей схватке я потеряю глаз, тогда, по пиратским законам, мне заплатят триста реалов возмещения…
— А если тебя убьют?
— Значит, такова моя судьба! Но вы, святой отец, помолитесь за меня… помолитесь за бедного Бена Макдонаха!..
С этими словами ирландец помог аббату перебраться за борт, где был подвешен шторм-трап.
По этому трапу священник спустился в маленький ялик, пляшущий на волнах возле борта „Сирены“, отвязал его и взялся за весла."
"Руки аббата, натертые веревками, нестерпимо болели, но он помнил, что его жизнь зависит от того, как далеко он сумеет отплыть до рассвета, и греб, что было сил, время от времени бросая взгляд на яркие звезды, чтобы не сбиться с пути и не вернуться к пиратскому кораблю и „Сирене“.
Несколько часов он греб, не переставая.
Наконец звезды начали меркнуть, небо на востоке порозовело, и взошло солнце.
Аббат огляделся и увидел вокруг до самого горизонта только бесконечную морскую гладь. Возблагодарив Бога, он поставил парус, направив свою лодку на юго-запад, как говорил ему добросердечный ирландец, лег на дно ялика, укрылся плащом и провалился в глубокий сон без сновидений.
Проснулся он от жары и жажды. Солнце уже клонилось к горизонту, океан вокруг был по-прежнему пуст. Ветер совершенно стих, и парус едва колыхался. Аббат напился, съел несколько сухарей из запаса, который оставил ему пират, и снова взялся за весла.
Так он греб несколько часов, пока, уже после полуночи, не поднялся ровный сильный ветер. Аббат опять поставил парус, и ялик быстро помчал в нужном ему направлении.
Ветер, однако, все крепчал. Вокруг все выше вздымались волны, хрупкий ялик то зарывался в них носом, то угрожающе кренился. Наконец наступило утро, но оно было мрачным. Волны превратились в настоящие водяные горы, они грозили перевернуть ялик или залить его.
Аббат едва успевал отчерпывать воду. Он спустил парус, чтобы лодка не опрокинулась, вцепился в мачту и непрерывно молился, прося у Всевышнего избавления от буйной стихии. Ялик уже наполовину был залит водой, когда впереди сквозь клочья тумана проступило очертание скалы.
Огромная волна подхватила утлое суденышко, подняла его на гребень и швырнула вниз…
Аббат услышал оглушительный треск и потерял сознание.
Очнулся он от боли в руке.
