— Пей, неверный, тебе нужно пить много воды.
В этом аббат был с ним совершенно согласен. Приподнявшись на локте, он жадно выпил всю воду и снова опустился на тюфяк.
— Ты живучий, кяфир! — промолвил старик. — Господин Сулейман, управитель его милости паши, думал, что ты умер, и велел мне оттащить твое тело на свалку, но я решил подождать до утра. Как видишь, я оказался прав.
— Где я нахожусь? — спросил аббат. — Как называется этот город, или это селение?
— Почему селение? — возмутился старик. — Ты находишься в большом и славном городе Аль-Муталиб, которым по милости пророка, да славится имя его, управляет наш господин Излетдин-паша.
Я же служу управляющему паши господину Сулейману. Ты, неверный, — собственность господина Сулеймана…
С этими словами старик подал аббату миску с густой кашей и прибавил:
— Ешь, неверный! Тебе нужно хорошо есть, чтобы к следующему месяцу ты стал здоровым и сильным."
"— Что будет в следующем месяце? — опасливо спросил аббат.
— В следующем месяце в наш город приедут купцы из Занзибара и даже из самого Каира, в следующем месяце будет рынок! — радостно ответил старик.
— Господин Сулейман выставит тебя на продажу! За хорошего белого раба могут заплатить большие деньги!
На следующий день аббат поднялся, и Абдулла, так звали старика, немедленно приказал ему приступить к работе.
На первых порах он поручил ему работу в саду и по дому. Старик жил в бедной лачуге, притулившейся возле дома господина Сулеймана, и выполнял там всякую черную работу в то время, когда хозяин не посылал его на рыбную ловлю.
Теперь большую часть этой работы он переложил на пленника.
Дом управляющего паши представлял собой большое белое глинобитное строение, окруженное тенистым садом. Слуг кормили неплохо, и вскоре аббат окреп и оправился после своих злоключений. Он уже начал подумывать, как сбежать из плена, но тут старый Абдулла остановил его, оглядел и сказал удовлетворенно:
— Ты здоров и силен, неверный! Пора тебе приступить к настоящей работе, а то ты только зря ешь хлеб господина!
На следующий день аббата отправили на виноградники паши, где велели рыхлить киркой каменистую почву.
С утра до самого заката под палящим солнцем он работал тяжелой киркой вместе с десятком черных невольников. Теперь аббат очень уставал, по вечерам он едва доползал до своего тюфяка. Мысли о побеге больше не приходили в его голову — на них просто не хватало сил.
Путь на виноградники пролегал по узкой каменистой дороге, проложенной неподалеку от городских стен.
