Может быть, просто удивление?
Снимки были сделаны марсианами. С полной отстраненностью. Наружность, как она есть. С ИХ точки зрения. Не красивая, не уродливая, просто никакая. Подспудно она вызывала неприятные ощущения даже у посторонних.
Ральф смотрел на фотографию, думая о том, что если бы ему предстояло удалиться из Дома в этот безликий, выхолощенный мир черно-белых улиц, он чувствовал бы себя намного хуже, чем чувствует сейчас, и как хорошо, что для него наружность — не такая, и как жаль, что нельзя поделиться своим знанием и ощущением наружности ни с кем из них.
Ящер и Акула ворвались в буфет одновременно, разразившись при виде Ральфа ликующими воплями. Крестная вошла тихо и незаметно и молча села за соседний столик.
— Я жду твоего заявления, скотина, а тебя все нет и нет!
Акула подтащил еще один стул, плюхнулся на него и со стоном распустил галстук.
— Потом мы бежим в твой чертов кабинет и находим это чертово заявление на столе! Ты даже не соизволил принести мне его на подпись! Собрался слинять втихую, так?
— Ты же сказал, что не собираешься его подписывать.
Акула покосился на стоящую под столом сумку Ральфа, поморщился и попросил Ящера взять и ему пирога.
— Две порции. Нет, одну. И омлет. И кофе. Мне срочно требуется восстановить силы.
Ящер отошел к окошку раздачи.
Крестная придвинула свой стул ближе к их столу.
— Вы удивили нас и расстроили. Неужели нельзя было обойтись без демонстраций?
Ральф пожал плечами.
— Можно. Но я не привык, что мною манипулируют.
Она вздохнула.
— Никто вами не манипулировал.
Вы превратно истолковываете ситуацию."
"Они молчали, пока Ящер не вернулся с подносом. Молчали, пока насыщался Акула. Руки Крестной лежали на столе — ладонь к ладони, белоснежные манжеты подчеркивали несвежесть скатерти, до ее появления выглядевшей вполне чистой. Ральф знал, что Крестная будет сидеть неподвижно, пока он не допьет свой чай, пока не наестся Акула, пока не перестанет ерзать Ящер. Как статуя. Ей не требуется занимать чем-то руки или рот, менять позу, говорить о пустяках, она умеет просто ждать.
Это было невыносимо.
— Из вас получился бы хороший снайпер, — сказал Ральф.
— Простите?
Акула наставил на Ральфа вилку:
— Заметь, сам ты ничего не предложил. Ничего! А когда люди, мучительно ищущие выход из ситуации, внесли свои предложения, воспринял их в штыки и немедленно самоустранился. По-твоему, это честно? Вот чем тебе не понравилось решение о переносе даты? Оно ведь тебе тоже пришлось не по вкусу, я это заметил.
