Их было пять штук. И только две в подкассетниках.
— Как же я буду их слушать? — огорченно спросил он. — На чем? Ведь у нас нет ничего такого.
— Там четырнадцать посылок отвоевывают, — напомнил Волк. — И насколько я знаю Вонючку, среди них обязательно найдется что-нибудь, на чем можно слушать твои «дирижабли».
Кузнечик заволновался:
— Может, мне тоже пойти покричать?
— Там и без тебя много крику, — успокоил его Слепой. — Странно, что директор еще не сдался.
— Через полчаса пойдем, — сказал Волк. — Со свежими силами.
Так будет больше пользы.
Кузнечик заглянул в пакет и еще раз пересчитал кассеты. Ровно пять штук. Ни больше ни меньше.
— Что еще тебе говорил Седой? — вкрадчиво спросил Волк.
Кузнечик удивленно посмотрел на него.
— Что уезжает. Что здесь плохо пахнет. Что потом будет хуже. То есть он не совсем так говорил. Ну, в общем, про старших.
— Про наших дорогих кретинов, — уточнил Волк. — Понятно.
Кузнечик нахмурился.
— Почему ты так говоришь о них?
— Потому что это правда.
— И Череп кретин? — возмутился Кузнечик.
— Он — больше всех.
— Теперь давай продолжение. Как ты хотел от Слепого. Чтобы можно было понять. Почему они кретины. А потом, почему Череп?
— Мне нетрудно, — Волк смотрел на Слепого. — Дом один. И хозяин в нем должен быть один. Один вожак на всех.
«И Седой это же сказал, — подумал Кузнечик. — Или что-то похожее».
— Они потому и дерутся. Каждый хочет быть тем, про которого ты говоришь.
— Долго дерутся. Так долго, что можно уже и не драться.
Это просто смешно, — Волк покачал головой. — Если среди стольких людей не нашлось никого, кто прибрал бы к рукам остальных с их хотениями и нехотениями, все они ничего не стоят.
— Череп может прибрать всех к рукам!
Волк улыбнулся. Он смотрел на Слепого. Слепой лежал тихо. Может, слушал Волка, а может, далекого Вонючку.
— Странные у тебя мысли, — сказал Кузнечик.
— Это примитивные мысли, — признался Волк. — Детские. На них надо надстраивать этажи. Один, второй, третий, десятый… Тогда они приобретут мудрый вид.
А пока старшие — это старшие. Можно только нежиться в их дыму и помирать от зависти, слушая их пластинки. Как один мой знакомый.
— Я не помирал от зависти. Я просто слушал!
— Зато я помирал, — признался Волк.
— Все равно, — упрямо сказал Кузнечик. — Череп не кретин. И Седой не кретин. Ты им просто завидуешь.
— Неужели вы сами ничего не слышите? — спросил вдруг Слепой.
Действительно, теперь было слышно. Отдаленные голоса и крики.
