— И ночью все унести. Тогда и писать ничего не надо.
— Ну нет! Красть то, что и так свое? Пусть сами выдадут! — Вонючка поправил простыню. — Еще пожалеют, что так поступили. Еще будут умолять: возьмите, возьмите скорее!
— Четырнадцать посылок, — уважительно вздохнул Фокусник.
— А я о чем! Есть из-за чего трудиться.
Когда транспарант: «Посылки — хозяину!» был готов, Фокусник потребовал себе такой же. Волк сказал, что два одинаковых плаката — это неинтересно, и пока сохли «Посылки», они написали на другой половине простыни: «Нет директорскому произволу!», а на листе ватмана: «Руки прочь от достояния учащихся!».
Потом к простыням приклеили ручки.
— Скорее, скорее! — торопил Фокусник.
— Можно нам тоже пойти? — спросил один из Сиамцев.
— Подойдете позже, — строго сказал Вонючка. — Когда мы выдохнемся. Тогда вы немного покричите «Долой!» и погромыхаете чем-нибудь. Пока мы передохнем.
Красавица вдруг заволновался и, заикаясь, принялся объяснять:
— Четыре яблока. Четыре. Это много!
— Красавица сделает сок, — перевел Волк.
— Сиамцы отнесут его вам. Для поддержки ваших сил. Сок из четырех яблок.
Красавица засиял. Вонючка похлопал его по руке:
— Спасибо. Это будет великий вклад в наше общее дело. И я даже дам тебе лимон, чтобы вклад был побольше.
Фокусник, Вонючка и Горбач взяли транспаранты и ушли. Сиамцы начали искать что-нибудь гремящее. Красавица суетился вокруг соковыжималки. Слон принес ему еще одно яблоко. Волк лег на пол и закрыл глаза.
Кузнечик сел на свою кровать. Ему очень хотелось посмотреть, что станет делать Вонючка, но он стеснялся.
Это будет что-то очень шумное и стыдное, на что сбежится поглазеть весь Дом. Сиамцы нашли салатницу, капкан и половник и принялись, обходя Волка, собирать обрезки бумаг и закрывать банки с краской.
— Четырнадцать посылок, — шептали они друг другу, облизываясь. Красавица благоговейно запустил соковыжималку. Слон держал кастрюльку и смотрел, как она наполняется прозрачно-желтым соком.
Они ушли. Слон нес бутылку с соком. Красавица не нес ничего.
Сиамцы несли то, чем собирались греметь. Красавица волновался. Он вписался в дверь только с третьей попытки, когда Сиамцы зажали его боками и вывели, как под конвоем.
Волк лежал на полу. Слепой — на своей кровати.
«Слепой и так все слышит», — подумал Кузнечик. Ему не надо никуда идти. Он и здесь, и там одновременно.
Кузнечик сполз с кровати и сел на пол.
— Седой уезжает, — сказал он. — Навсегда. Его больше не будет в Доме. Он чего-то боится.
