Но все же… где-то прежде она видела этого мужчину. Глубоко утонувшее воспоминание поднималось из памяти светлым пятном, обливая душу давней нежностью. С детства Фелицата Андреевна отличалась отменной памятью на лица, чем часто поражала окружающих. Она поименно помнила всех кучеров, горничных, поваров, едва взглянув, могла указать на человека, три года назад подававшего ей кофе, а тут как отшибло. Странно, очень странно, тем более что на сердце стало тепло и солнечно – значит, с этим невзрачным человечком связано нечто доброе.
На ум сразу пришел незабвенный отец Игнатий. Его прихожанин? Здесь, во Франции? В волнении Фелицата Андреевна ускорила шаг, едва не влетев в бутик к Тане.
– Таня, я сейчас встретила мужчину, такого невысокого, очень скудно одетого. Не могу вспомнить, где я его видела?
Таня, сидевшая за изящным столиком эпохи барокко, оторвала голову от толстой амбарной книги и отложила перо:"
"– Здравствуй, мамочка. Наверное, это месье Пьер. Иногда он заходит сюда просить милостыню. Бедняга часто бродит по здешним улицам.
– Да?
Улыбнувшись своей горячности, Фелицата Андреевна раскинула руки навстречу дочери:
– Здравствуй, родная, я собственно забежала на минуточку, сообщить, что дети заболели ветрянкой, а в подъезде снова околачивается этот отвратительный фашист.
Таня закатила глаза к небу:
– Ох, как он несносен. Спасибо, что предупредила. Можно, я приду домой попозже? Постой, ты произнесла «ветрянка»? Мама, я немедленно найду доктора.
Фелицата Андреевна перехватила Танину руку, которая потянулась к телефону, и покачала головой:
– Ты забыла, Марка никто не должен видеть.
И, кроме того, я уверена, что справлюсь с болезнью. Ветрянкой необходимо переболеть.
Она поцеловала Таню в голову и легкой походкой вышла на улицу, вскользь подумав, что, какая бы власть ни была, небо над Францией по-прежнему плачет дождем.
* * *«Все так же великолепна и царственна», – подумал Петр Евграфович, глядя на Фелицату Андреевну. Она стояла под раскидистым каштаном, сыпавшим на зонтик хрусталь дождя, и куталась в простенькую вязаную кофточку, выглядевшую на ее плечах драгоценным манто.
Руководитель подпольной группы Сопротивления месье Пьер знал, что должен хранить инкогнито, но не мог оторвать взгляд от Фелицаты Андреевны, жадно впитывая каждое мгновение чудесного подарка судьбы. Чтобы не упасть, он оперся руками о решетку и несколько раз глубоко вздохнул, унимая разошедшееся сердце. Беспокойным зверьком оно ворочалось в грудной клетке, не давая вздохнуть.
