Филипп стряхнул снежинки с ее шапочки и заглянул в глаза:
– Да, это правда, но не откупаемся ли мы деньгами от собственной совести? Мы говорим себе, что помогаем другим, а на самом деле живем спокойной и сытой жизнью, в комфорте и довольстве.
– Филипп, скажи честно, к чему ты клонишь?
– К тому, что я хочу изменить свою жизнь, как тетя Варя, и для этого мне придется поступиться многим, чем я владел прежде.
От промелькнувшей догадки Аглая остановилась:
– Скажи честно, ты хочешь поехать в Африку?
– А ты со мной поедешь?
– Я отправлюсь с тобой куда угодно.
Ты мужчина – тебе решать, а я всегда буду рядом. – Аглая на секунду прижалась головой к его плечу и пошутила: – Ты теперь от меня запросто не отделаешься.
– Я ждал от тебя такие слова. Спасибо тебе за них, – он взял ее лицо в ладони, скользнув по щеке холодными пальцами, – но я не думаю, что мое место в Африке.
Мы должны быть здесь, в России. Мне трудно объяснить, но сейчас я чувствую, что наша семья многие десятилетия блуждала по пустыне, чтобы снова обрести свою Обетованную землю.
Размашисто шагнув с колеи, он опустился на колено и погрузил руки в пушистую пелену снега, будто желая навсегда врасти в русское поле, над которым высоко в небесах ясной любовью загоралась звезда Вифлеема."
