Музыка воды сливалась с музыкой лета и солнца, которое то вспыхивало, то гасло, яркими бликами ложась на древние камни. От сумасшедшей, неземной красоты Аглае вдруг резко и остро захотелось домой.
Она повернулась к Филиппу:"
"– Здесь чудесно: и небо, и река, и этот акведук. Спасибо тебе, что привез меня сюда. Я как будто нахожусь внутри картинки, но, понимаешь, это все чужое. Посмотреть, восхититься и отложить открытку в сторону.
– Тебе здесь скучно, – то ли спросил, то констатировал Филипп.
Он оперся рукой о парапет, а Аглая робким движением прикоснулась к его локтю с тугой, загорелой кожей.
– Нет, мне здесь нравится, и ты, – она перешла на скороговорку, – и ты нравишься. Но, понимаешь, дома лучше, – она вспомнила свои проблемы и подвела итог: – Даже если там хуже.
– Но ведь ты еще погостишь?
Аглая подумала, что если еще останется, то влюбится в Филиппа окончательно и бесповоротно, на всю жизнь, поэтому лучше всего подхватить пакет с манатками и уносить ноги, пока цела. Но сидевшее внутри упрямство решило по-своему, и она согласно кивнула головой:
– Погощу, но не больше нескольких дней.
Пора и честь знать.
* * *За ужином выяснилось, что Филипп обожает квашеную капусту. С наигранным трагизмом в голосе он поведал, что в этом году мама еще не приступала к засолке и поэтому приходится довольствоваться жуткой маринованной капустой из местного магазинчика. Изображая тяготы жизни без капусты, он складывал руки на груди, корчил рожицы и добился того, что Аглая хохотала как ненормальная.
Поздней ночью, когда они с Филиппом разошлись по своим спальням, Аглая припомнила утюг для гнета в эмалированном ведерке и решила, что вполне справится с закваской. Ничего хитрого в рецепте нет. На капусту и морковь ее денег вполне хватит. Зимой Филипп еще долго будет доставать из банки квашеную капусту и вспоминать о ловкой русской девушке, у которой в руках спорится любая работа. Размышляя об отношениях с Филиппом, она начинала думать о себе отстраненно, как о чужой, поэтому очень хотелось, чтобы Филипп в ее лице оценил достоинства всех русских девушек.
Забавно, но девушки почему-то представлялись в сарафанах и кокошниках.
Свежая капуста продавалась в местной лавочке, которой заправлял продавец арабского вида, заросший густыми черными волосами по самую шею. Три кочана за два евро Аглая едва дотащила до дому. Мысленно она называла дом Филиппа своим.
Дверь с улицы приоткрылась, когда капуста была нашинкована в широкий медный таз.
