За все утро рядом притормозили только три машины, с которыми ей оказывалось не по пути.
– Но, но Барселона, – сказал последний водитель и для убедительности показал пальцем куда-то в сторону горизонта, где поднимались горные кряжи."
"Аглая так намаялась, что едва удержалась от искушения забраться в кондиционированную кабину и уехать хоть на кудыкину гору, лишь бы двигаться. Стоять и ждать – самое противное.
На обед она съела йогурт с куском булки за один евро и коротко взмолилась:
– Господи, пошли мне попутку, иначе от меня останется кучка пепла.
На остановившуюся рядом фуру Аглая посмотрела без всякой надежды:
– Барселона.
Веселый черноглазый коротышка расплылся в широкой улыбке:
– Но, но Барселона – Мадрид.
«А, была не была. Мадрид так Мадрид», – решила Аглая, уже предвкушая, как опустится на сиденье и прикроет воспаленные от солнца глаза.
Ее английский оставлял желать лучшего, но Паоло – так звали водителя – знал едва ли несколько фраз, поэтому переговариваться приходилось жестами, отчего обоим было смешно.
К тому же душу грела холодная бутылка пепси, протянутая Паоло.
Как сумела уяснить Аглая, ему было сорок лет, он обожал Святую Мадонну, жену Лауру и своих трех ниньос – двух девочек и мальчика. Под быстрый говорок речи Паоло она задремала и проснулась, когда фура остановилась.
– Приехали?
Спросонья Аглая сказала это по-русски, но он понял и активно закивал головой:
– Си, си. Мадрид.
В Аглаину руку перекочевала монетка в пять евро, и Паоло неразборчиво пробормотал про Санта-Марию.
Отказываться от денег, протянутых с дорогой душой, казалось глупо.
«Ну разве же он не Ангелочек? – вспомнился разговор двух ребят на набережной. – Самый настоящий Ангелочек».
Аглая наклонилась и поцеловала Паоло в щеку, колючую от жесткой щетины:
– Буэнос диас, компаньеро, – был весь стратегический запас испанского, который она смогла извлечь из памяти.
Мадрид покорил ее с первого взгляда. Она вошла в него как в сказочное королевство, украшенное белыми замками с островерхими крышами, словно выточенными из глыбы сахара.
Гармония летящей к небу готики сменялась таинственными мавританскими двориками. На мощеной плитке тротуаров стояли вазоны с цветами, и легко представлялось, что под тенистыми навесами сидят сеньоры в гофрированных воротниках и прихлебывают крепчайший кофе. Наверняка испанские дамы сплетничали о благородных идальго и обмахивались шелковыми веерами. Века, пролетевшие над Мадридом, оставили след и в русских сердцах.
