Мои соленые. А его? Пахнут каким-то алкоголем или...
– Не заслужили мы тебя, да? Тоже доля правды в этом есть.
Я невпопад смеюсь, а через секунду чувствую, что в глазах опять слезы.
Это провал. Черт.
Смахиваю их.
– Извините, я…
– Поплакать пришла? Помешал?
Он настолько точно угадывает, что я могу только часто-часто закивать. Запрокидываю голову в небо и стараюсь выдохнуть новый приступ накатившего отчаянья.
Простите мама с папой, я вас люблю. И я знаю, что будь ваша воля – вы меня не бросили бы.
– О причине не скажешь?
Мотаю головой.
– Нет. Просто с... Георгиосом поссорилась. Вы его знаете.
Нагло вру, а староста мне сразу верит.
– Бывает.
– Ага.
Чтобы снова не въедаться глазами в самое красивое на нашем побережье лицо, опускаю их вниз.
Мы впервые настолько близки, но я не чувствую ни дискомфорта, ни страха. Наоборот хочется сделать еще один маленький шаг.
– Хочешь, я с ним поговорю? – Своим вопросом Петр заставляет меня вернуться к лицу.
Вы слишком хороший, кирие Петр.
Слишком для нас всех.
– Нет, спасибо. Мы разберемся. Просто… Я не всегда совпадаю с людьми.
Петр улыбается понимающе. Кивает. И тянется пальцами к моему лицу. Подушечка большого прижимается к щеке и ведет по ней."
"Я ощущаю, как слеза размазывается по коже. По рукам мурашками рассыпается легкая дрожь. «Проблема» вроде бы решена, но руку староста не убирает. Легонько гладит. Вдоль позвоночника по телу растекается жар.
– У тебя веснушки, Лена. Откуда у гречанки веснушки?
Становится откровенно жарко.
Я часто моргаю и непроизвольно кусаю губы.
– Вот такая я гречанка.
Развожу руки и пожимаю плечами. Получаю в ответ более широкую улыбку.
Самый ужасный в моей жизни вечер вдруг расцветает.
– Вы тоже нетипичный грек. – Выпаливаю. Петр удивленно приподнимает брови. – Слишком современный для наших краев.
Смеется в ответ и не спорит. Немного подумав – даже кивает несколько раз. Только сейчас убирает руку.
Она опускается вдоль туловища, доставляя досаду.
Он сжимает-разжимает пальцы. Почему?
– Ну должен же был прогресс хотя бы когда-то докатиться до нашего побережья?
– Должен был. Вы правы.
Я продолжаю чувствовать его внимание. Кажется, воздух между нами колеблется из-за эмоций, пока староста Понтеи не смаргивает и, кашлянув, отступает.
Протягивает мне руку. Магию момента утягивает отступающая волна вместе с песком.
– К сожалению, оставить тебя наедине с морем я не могу, Лена.
