— Главное — притвориться любезной ради своей же репутации.
— Мне показалось, что она ничуть не пострадала, скорее напротив, — заметила Джессика.
Мать кивнула.
— Верно, но это нужно для того, чтобы покончить со сплетнями.
Джессика наморщила нос, но упоминание о сплетнях привлекло ее внимание. Если бы светские сплетницы до конца сезона по-прежнему связывали ее имя с герцогом, это было бы еще ужаснее, чем принять его извинения, в особенности теперь, когда ей нужно было привлечь внимание другого поклонника.
— Хорошо, давай покончим с этим.
Мать повела ее в дальний конец гостиной, где герцог сидел с выражением скуки на лице. Взглянув на него, Джессике опять захотелось отвесить ему пощечину. Почему при виде этого сноба в ней просыпается все дурное?
В тот момент, когда герцог понял, что она направляется в его сторону, он встал, откашлялся и нацепил на лицо улыбку, явно фальшивую, но еще до того, как он сделал что-то специально для нее, Джессика почувствовала себя полностью опустошенной под его взглядом.
И как только ему это удается? Один взгляд — и ты уже в его власти. Это, должно быть, незаконно!
Подошли мать и Элизабет. Очень хорошо! Ей так будет проще.
— Нам что, следует устроить еще одно представление? — спросила маркиза с напряженной улыбкой.
— Именно, — с поклоном ответил герцог.
— Прекрасно! — фыркнула Джессика, подозрительно глядя на него."
"— Ваша светлость, — повысила голос леди Уитморленд, — позвольте представить вам мою дочь, леди Джессику Уитморленд.
Джессика, это герцог Торнбери.
С кислой улыбкой девушка окинула его пустым взглядом и одарила пародией на реверанс.
Герцог поклонился.
— Леди Джессика, очень приятно. Можно попросить уделить мне минуту?
— Вам? Да ни… — начала Джессика, но мать перехватила ее взгляд и предупреждающе покачала головой.
Тогда она прочистила горло и выдавила:
— Хорошо.
Развернувшись на каблуках, девушка направилась к дверям гостиной, миновала холл и остановилась у дверей другой, меньшей по размеру гостиной.
Торнбери и леди Уитморленд шли за ней следом.
Мать осталась в коридоре возле открытой двери.
— Я подожду здесь.
Она могла бы и не беспокоиться: у Джессики не было никакого желания уединяться с герцогом. Она намеревалась задержаться в этой комнате не больше того времени, что потребуется герцогу для того, чтобы сказать то, что он хотел сказать, и облегчить свою совесть.
