Иногда дыхание спирало, а мышцы горели от боли, но в итоге Давид допустил одну единственную ошибку: он так и не смог ударить меня.
А я смогла.
Это была битва не на жизнь, а на смерть. Я не помнила, как мы оказались в спальне — я едва успевала дышать. Легкие горели, и я с ужасом смотрела, как после моего удара Давид отлетел к стене.
Незаметно для себя я сжала пистолет в руках. Он стал моим, это было легко.
— Не трогай меня, — мой голос дрогнул.
Давид рассмеялся. То ли вино ударило в голову, то ли безумство — он оттолкнулся от стены и снова двинулся на меня.
— Ты не выстрелишь. Ты слабая, моя девочка.
— Просто не трогай меня… больше.
Я не знала, чего хотела.
Уйти или остаться, сделав свое дело.
Пистолет принадлежал ему, все могло выглядеть как самоубийство. Да, Монарх хотел другой смерти, но ампула разбита. И я даже немного этому рада.
А потом я вспомнила, ради чего это все.
Перед глазами проносились лица родителей и последние пять лет моей жизни.
Это было горькое воспоминание. Я целилась в мишень, а Монарх твердил в самое ухо:
— Стреляй, стреляй!
— У тебя будет возможность отомстить за них.
— Всему свое время. А сейчас меться в сердце, Жасмин.
— У тебя не будет шанса на ошибку.
— Сейчас!
И вот раздался выстрел."
"Я замерла, оглушенная им.
Давид тоже. Эмоции сменялись в его глазах с бешеной силой.
Неясность. Неверие. Шок.
Принятие.
И, наконец, боль.
А я не дышала, вдруг вспомнив, что именно Давид стал моим первым мужчиной. Я не могла думать ни о чем другом, кроме этого.
И кроме пятна на его кристально белой рубашке.
В томном свете луны оно выделялось так ярко… и расползалось так быстро.
Я отвернулась…
А когда тяжелое тело Давида упало на пол, я содрогнулась.
— Боже.
Я проглотила ком в горле и стала лихорадочно вспоминать, сколько минут после остановки сердца живет головной мозг.
Пять минут. Точно.
Я много читала об этом: сердце перестает работать, а вот мозг еще живет.
Это безумство.
Шестьсот секунд на прокрутку своей жизни… буду ли я в его воспоминаниях? Вспомнит ли Давид меня как свою последнюю женщину в жизни?
Я схватилась за телефон, звонок сняли моментально.
— Надеюсь, у тебя хорошие новости?
— Он мертв, — я тяжело задышала, — ты обещал прислать людей для очистки… здесь мои следы.
— Я все сделаю. Уходи оттуда.
Я оделась, бросила в сумку телефон и позаботилась, чтобы в квартире Давида не осталось моих вещей.
Вино из бокалов вылила в раковину. Не став разбираться, какое из них было с ядом, вымыла с мылом оба.
