Мне так нужна хотя бы какая-то надежда, что, как в детстве, загадываю, что если увижу рассвет, то день будет хорошим.
И, естественно, упускаю момент восхода.
Похоже, все против меня.
Поняв, что лежать в постели и дальше бессмысленно, я иду в душ. Я мечтаю о пустоте в голове, но, увы, мысли все время возвращаются к разговору с Маричем, выдирая из нашего диалога то одну фразу, то другую.
«Суворовы сдохли, и туда им и дорога».
Мило, что Марич отделяет меня от моей приемной семьи.
«Откуда ты знаешь, что я ничего не сделал?»
Означает ли это, что я была права в своих подозрениях, и он имеет отношение к смерти родителей?
О! Я далека от того, чтобы поверить, что он сделал бы это ради меня.
Скорее, дело в бизнесе.
Я осознанно отмахиваюсь от воспоминаний о том, как Марич заслонил меня от дротиков. Это могли быть инстинкты, к тому же в тот момент я еще не расплатилась по нашей сделке. А может, я нужна ему еще для чего-то…
Сейчас все в Саше рисуется мне в черных тонах, и я не разбираю, где реальность, а где мои эмоции.
Однако думать, что Марич лучше, чем я о нем думаю, поводов нет. Да он и сам не отрицает.
Но я не понимаю. Если все так, и авария – его рук дело, зачем он помогает с расследованием? Лютаева подключил.
Или это для того, чтобы первым узнать о возможных уликах и устранить их?
Следователя вот придержали. Сегодня восьмой день со дня гибели семьи, а со мной до сих пор следственные органы не побеседовали. Это чтобы я лишнего не сболтнула?
Рассказывать следователю о найденных в сейфе документах я определенно не стану, во-первых, информация точно утечет и меня будут полоскать во всех СМИ, а во-вторых, я стану главной подозреваемой, и то, что меня в стране не было, меня не спасет.
Деньги есть, нашла исполнителя… Мотив у меня – весомее некуда – выжить. И потенциальное наследство маячит на горизонте.
Еще и месть могут приплести.
Никому ненужная сиротка устроила аварию и осталась в шоколаде.
Тетя, вроде бы, обо мне по-прежнему беспокоится, но я уже ко всему отношусь с подозрением.
Может, и зря.
Возможно, у нее просто сказывается семейная тяга Суворовых к контролю. Тетя Оля даже дяде Сереже звонит несколько раз, пока он едет с работы.
Кстати, с моей стороны действительно некрасиво, что я не поинтересовалась ее состоянием, но пишу я ей, выйдя из душа, вовсе не из чувства вины.
Вчера оно сдохло в корчах.
Я хочу завтра поговорить с тетей Олей после поминок и попробовать понять, была ли она в курсе планов на меня.
