По крайней мере, большинство людей сочли бы их таковыми. Особенно если бы получили на свадьбу подобный подарок вместо бриллиантового колье или, скажем, томика стихов. Но Эдмунд придает этим гусеницам такое большое значение, что Джорджиана просто обязана понять скрытое сообщение. Ей не пришлось долго размышлять.
— Превратятся ли они в разнообразных бабочек, вроде тех, что я принесла тебе в последний наш день вместе, перед тем как тебя отослали прочь?
Эдмунд расслабил плечи.
— Верно. Здесь все, какие я сумел найти.
Вот эта, — он указал на бледно-зеленую личинку с черными пятнышками, — превратится в большую белую бабочку. Те маленькие коричневые создания, питающиеся засохшими цветками, станут углокрыльницами, а вот эти черные, что сидят на крапиве, обернутся — хочешь верь, хочешь нет — бабочками, зовущимися павлиний глаз.
Изучая ящичек с гусеницами, они почти соприкасались головами, так что Джорджиана щекой ощущала теплое дыхание Эдмунда, согревающее все ее тело вплоть до кончиков пальцев.
Тут она вспомнила, что он ничего подобного не испытывает.
— Это очень… мило с твоей стороны, — выдавила она наконец дрожащим голосом. — Найти бабочек в это время года в Лондоне абсолютно невозможно, поэтому у тебя не получилось бы в точности повторить мой сюрприз. Но твой подарок свидетельствует о желании, чтобы я видела в тебе друга. Друга, который всегда придет мне на выручку, вне зависимости от того, как это может быть трудно или какие препятствия придется ради этого преодолеть.
— Именно так, — довольно подтвердил Эдмунд. — В детстве мы были добрыми друзьями, так ведь?
Не вижу причин, препятствующим нам построить брак на дружбе. И заботе. И взаимном уважении. Теперь, когда мы женаты, ты вольна приезжать в Бартлшэм так часто, как пожелаешь. И жить там столько, сколько захочешь. Фонтеней-Корт стал твоим домом, и тебе не нужно опасаться, что кто-то отнимет у тебя крышу над головой. Выйдя за меня замуж, ты обрела стабильность и безопасность.
Джорджиану охватило уныние.
Потому что Эдмунд дает ей все, о чем она просила в самом начале.
Боже, какой же глупой она была в тот день у ручья!
— Более того, я надеюсь сделать тебя счастливой. Я приобрету для тебя лошадей. Вообще-то, уже начал переговоры по выкупу Уайтсокса.
— Большое спасибо, — прошептала она сквозь стоящий в горле ком. Прежде новость о воссоединении с Уайтсоксом наполнила бы ее безграничной радостью. Прежде, но не теперь.
— Пустяки. — Эдмунд откашлялся.
