Ты хочешь сказать, Иван, что не знаком с ним? И в чайную он не ходит?
Суседов ответил очень серьезно:
– Не знаком и не ходит. Однако баба его дважды в последнюю неделю покупала у меня брыкаловку[32]. Чего раньше не делала.
– Ему и покупала! – обрадовался Лыков. – Там Колька, у шалавы прячется.
– А чем платила Нектария? – прозорливо ткнул пальцем в собеседника статский советник. – Случайно не полушубком?
Освед опешил:
– Почем вы знаете, ваше высокородие?
– Ордынских овчин, крытый черным сукном?
– Так точно.
Однако как?..
– Придется вернуть его потерпевшему, крестьянину Петрову. Я тебе велел быть осторожнее!
– Иначе у нас нельзя, прогоришь, – развел руками кабатчик. – Да и народ не поймет, заподозрит неладное. Придется вам потерпеть мои махинации… для пользы дела. Что я должен, чем могу вину искупить?
– Показать нам жилище Нектарии Семеновой, – влез Лыков.
Все трое принялись рассуждать, как лучше это сделать. Если владелец чайной будет шляться по оврагу с посторонним человеком, да еще пройдет мимо дома Нектарии, потом арест каторжного могут связать с этой прогулкой.
А нарисовать план невозможно из-за дикой застройки местности. Как быть? Алексей предложил нарядиться грузовщиком[33] и притащить что-нибудь в чайную под присмотром хозяина.
– Где дом Нектарии?
– Неподалеку от Башкировских мельниц. В полугоре.
– Тебе мука оттуда не нужна?
– Да можно взять куль… пудов на девять… Только как вы его допрете, ваше благородие? Гора у нас крутая!
– Но мы пройдем мимо нужного дома? – настаивал титулярный.
"
"– Пройдем, и я дам знак. Однако же девять пудов!
– Зато никто не заподозрит.
Агент Мыловар только крякнул.
В результате утром следующего дня в овраг со стороны Благовещенской слободы шагали двое. Впереди указывал дорогу владелец единственной в округе чайной. За ним крепкий малый в обдергайке тащил куль крупчатки. Девять пудов он нес не на спине, а на плече! Как будто там была вата… Вокруг шла повседневная жизнь.
Бабы, высоко задрав юбки, полоскали в Жандармском ключе белье. Мальчишки играли в свайку, а рядом, развалясь на солнце, храпел пьяный. На ногах его были дешевые клеенчатые сапоги, настолько дрянные, что их даже никто не снял. Ветошник рылся в мусоре, извлекая из него железным крючком кости и тряпки. Два босяка сидели на взгорке, распивали полуштоф, любовались ногами прачек и рассуждали о смысле жизни.
