Два с половиной года арестантских рот.
– И приметы совпадают?
– Один в один. Рост, цвет глаз, шрамы от банок на пояснице – все как у нашего Перегородкина. Понятное дело, никто в Благовещенске не стал сличать два преступления, которые совершены были в разных городах в разное время одним человеком. Только когда приехал Лыков, возник такой вопрос.
– Все? Два убийства?
– Нет, было еще третье, – спохватился Петров. – В Якутске в прошлом году. Как под переводную бумагу: драка в питейном заведении, убийство по неосторожности без умысла.
Виновный – Иван Полудкин, крестьянин-переселенец.
– Там Полудкин, у нас Перегородкин. Плохо у него с фантазией. Но как он здесь оказался? Бежал из арестантских рот?
Полицмейстер даже поперхнулся от возмущения:
– А они ему в Якутске дали всего полтора года! Разжалобил судейских тем же, чем хотел прикрыться здесь, у нас: получил-де оскорбление по морде, взыграло ретивое, не он первый начал… Но полтора года уже чересчур. Да и те он отсидел не полностью и вышел на свободу месяц назад.
Законно и с документом. Купил новый паспорт и опять за старое!
Лыков стал озабоченно тереть лоб:
– Что-то не сходится. Зачем нашему злодею – назовем его наконец подлинным именем Игнат Звенцов – нужно так часто садиться в тюрьму?
– Сами сказали: привычка убивать. Не может себя сдержать, идет и отбирает еще одну жизнь.
– Но, Федор Иванович, он хоть и маньяк, но при этом еще и фартовый. Сел, вышел, быстро сел по новой, снова вышел через несколько лет. И тут же опять на нару? А волей успеть надышаться? А разбойничать когда?
– Алексей Николаич, да он не разбойник, а маниак.
Был бродяга, такой неуемный, что власти решили запечатать его в дальних улусах. Помните, как написано было в иркутской бумаге? Пятнадцать лет шатался по государству. Приговорен за доказанное нежелание прекратить такой образ жизни… Звенцова нельзя мерить нашей меркой. Он из другой материи: вольная птица, такому тюрьма – дом родной. Не все бродяги – воры и разбойники, есть просто лодыри и лентяи.
Люди, живущие одним днем, без всякой ответственности за семью, за близких…
– А есть цепные убийцы[118], – в сердцах сказал надворный советник. – Кто знает, сколько он еще погубил людей? Не все нам ответили, не все случаи попали в полицейские архивы. Если по судам поискать, что мы там обнаружим?
Полицмейстер стукнул кулаком по столу:
– Ничего больше искать не будем. Того, что нашли, достаточно. Теперь Звенцову ехать на Сахалин! Пятнадцать лет, а то и двадцать.
