Таубе пора было возвращаться на Сахалин, но несколько дней он еще мог себе позволить и тоже поехал на Сидеми.
Охота удалась, Алексей даже застрелил барса. Вернувшись через четыре дня во Владивосток, он первым делом пошел к полицмейстеру.
– Ну как? – лаконично спросил Петров.
– Два оленя и барс.
– Ого! Вот что значит столичный гость. Меня пан Янковский не зовет.
– Будет вам обижаться. Скажите лучше, как у вас? Доставлены ли ответы насчет бродяги Звенцова?
Полицмейстер улыбнулся:
– Вы, Алексей Николаич, дока! Мне и на ум не пришло, когда я услышал историю про драку возле ресторана.
Как вы заподозрили? Что вам подсказало, что тут умышленное убийство? И не в первый раз он сие проделывает?
– Прошу доложить подробности.
Петров не стал обижаться на слово «доложить» – телеграмма Дурново так и так ставила его в подчиненное к Лыкову положение. И полицмейстер показал телеграммы.
– Вот! Сначала откликнулось полицейское управление Николаевска. У них в тысяча восемьсот восемьдесят первом году произошло убийство.
Точь-в-точь как у нас давеча. Пьяная ссора, и один второго убил свинцовой трубой.
– Ага, у нас камнем, а там трубой, – подхватил питерец. – В кармане был нож, но он ударил трубой, чтобы было похоже на непреднамеренное!
– Точно так. Звали тогда нехристя Иван Смирнов. Незамысловато, чтобы проще было о нем забыть. И забыли надолго…
– Минуту, Федор Иванович. Срок-то он получил?
Полицмейстер глянул в листки:
– Три года исправительных арестантских отделений, из которых он был освобожден условно-досрочно через два года с месяцем.
– Понятно. Где и когда парень всплыл повторно?"
"– В Благовещенске в восемьдесят четвертом.
– Недолго он продержался, скотина… – прокомментировал сыщик. Петров тем временем взял следующий лист и прочитал:
– Убийство в состоянии запальчивости, при сильном опьянении. Жертва – артельщик, сосед по комнате в заезжем дворе. Напились в буфете, сначала пели песни, потом начали драться.
– Но в постоялых и заезжих дворах запрещено иметь буфеты, – удивился Лыков.
– По соседству отыскали.
Долго ли русскому человеку найти место, где он превратится в свинью?
– Продолжайте, Федор Иванович. Чем он его?
– Съемом для сапог.
– Чем-чем?
Коллежский асессор процитировал телеграмму дословно:
– «Ударил голове чугунным съемом сапог зпт проломив голову тчк». Они тяжелые бывают – чем не орудие убийства? В Благовещенске негодяя звали уже иначе – Захаром Лобзиковым. Ранее не привлекался, значит, не рецидивист, а потому заслуживает снисхождения.
