Но, вишь, пьет сильно. Однако мозга у него варит. Надумал бутылки пивные сдать, которые в складу валяются. На восемь рублей! Половина моя.
– Степан, я тебе мало плачу? Ты зачем постороннего человека пустил в завод? Запрещено же.
Сторож растерялся:
– Дык… четыре рубля… И делать ничего не надо. А хозяин старый не хватится, ему сейчас не до бутылок.
– А вдруг твой барчук полицией подосланный?
Степан задумался, но быстро повеселел:
– Не, не могёт быть. Я с ним в арестном доме сидел, с Августом. Лакоголик он, каких свет не знает.
Таких в капорники не берут.
Между тем на Обводном Самуйлу перехватили сыскные, усадили в пролетку и повезли к Благово. Один агент остался при тележке и, пыхтя, покатил ее на «Гамбринус». Иначе Август ни за что не соглашался…
В кабинете вице-директора, дыхнув свежим перегаром, освед доложил:
– Там они, ваше превосходительство. Я, еще когда у ворот стоял, почувствовал, как меня разглядывают. А кому разглядывать, коли там должен быть один сторож? И взор недобрый, аж мороз по коже.
– Это у тебя от вчерашнего возлияния был мороз, – пошутил Павел Афанасьевич.
– Может быть, и от него, – не стал спорить Силима-Самуйло. – Но, взор тот почуявши, я решил подыграть. Извлек из портов сороковку и высосал ее. Там сразу и успокоились.
– Молодец, – расчувствовался Благово. – Все-таки светлая у тебя голова, а ты ее профурсил!
– Так я продолжу? – с достоинством произнес босяк. – Войдя в бывший завод, я заметил там признаки проживания целой компании. У ворот стояло ведро, наполненное окурками.
Много окурков, сторожу одному столько не скурить. Далее, в сторожку шла слабая тропинка – Степан натоптал. А другая, много шире, вела в корпус с дымовой трубой, и та труба дымилась.
– Грелись, сволота, потому как еще холодно, – подхватил Шереметевский. Вице-директор цыкнул на него, и освед продолжил:
– Собака, что при стороже, бегала по двору с большой костью. Целая гора тех костей валялась возле будки. А с каких капиталов Степану есть мясо? Далее, в складе с бутылками лежала охапка сена и стояла поильная колода с водой.
Зачем? А для лошади вашего Тупейцына. Так-то в упраздненный завод давно никто не ездит, нечего там делать. Старый хозяин, Ефимович, банкрот, кредиторы ищут покупателя и никого сыскать не могут.
Силима-Самуйло откинулся на спинку стула и добавил:
– У меня все.
– Сколько там может быть штыков? – спросил у него Лыков. Но тот лишь пожал плечами:
– Я не видел никого. По окуркам считать, что ли?
– Пусть так.
