Вице-директор изложил членам смешанной дознавательской комиссии свои соображения. Те одобрили.
Утром, когда отзвучали гудки казенного стекольного завода, в ворота пивоваренного заведения громко постучали. Сторож, сердитый с похмелья, открыл калитку и вышел наружу.
– Здорово, Степан, – приветствовал его мужик в драном чекмене с темно-синей выпушкой.
– Август? – удивился тот. – А наряд свой где раздобыл?
– А там… – Гость кивнул через плечо в сторону казарм лейб-гвардии Казачьего полка.
– Не холодно так-то?
– Цыган шубу продал! Ты глянь, что у меня есть.
Купи. Уступлю за рупь.
Босяк вынул жестянку с надписью.
– Чего это? – удивился сторож.
– Железные драже доктора Рабюто от девичьей немочи. Я пробовал – вкусные. Подарили добрые люди.
– Какой-какой немочи? Глупая твоя голова. Я ею не страдаю. А вот похмельем – еще как. Нет ли у тебя от него средства? Которое, знаешь, булькает так: буль-буль…
– С собой нет, но можно заработать, – ответил гость. – Вместе.
– Дык… а каким образом?
– Во, смотри.
Голодранец вынул из другого кармана пустую бутылку.
– Это называется сальваторская полушампанка. Видал такие раньше?
– Чё?
– Пивная бутылка завода «Гамбринус» к пиву «сальватор». Они принимают такие по четыре копейки штука.
– А где это? – оживился сторож.
– Пятая линия Васильевского острова. Далёко…
– Далёко. И что?
Август оглянулся – нет ли кого вокруг – и зашептал:
– У тебя ведь тоже завод. Тоже пиво варил. А теперь не варит. Не осталось ли, брат, там таких бутылочек? Дай их мне, я свезу на Василий, барыши пополам.
А?
– Постой здесь, – приказал Степан и запер калитку изнутри. Босяк принялся ждать. С реки тянуло сыростью и холодом. Замерзнув, Силима-Самуйло вынул сороковку и опростал ее прямо из горла.
Наконец сторож снова открыл калитку и махнул рукой:
– Заходи.
– Что, есть сальваторки? Я как чувствовал.
Степан отвел напарника в дальний сарай и кивнул:"
"– Здесь они. Только считать будешь вслух! Меня, брат, не обмишуришь.
Через час босяк выкатил за ворота большую тележку, доверху груженную полушампанками.
– Бывай! – кивнул он сторожу. – Тут на восемь рублей. Четыре твои. К вечеру жди, раньше не успею. Закуска какая имеется?
– Хлеб да луковица.
– Я сала куплю. Ладно ли?
– Ладно.
Босяк удалился в сторону Глухого озера. Степан стоял в калитке и глядел ему вслед, когда сзади его окликнули:
– Это что был за гусь?
Крепыш со слезящимися глазами подошел неслышно.
– Да Август, а фамилию не выговоришь, язык сломаешь. Белая кость, барчук.
