Портерную ликвидируют, на освободившееся помещение владелец флигеля ищет другого арендатора. А тут буфетчик! Хитрый, прожженный, лицо примелькалось. Он открывает заведение под своей вывеской на прежнем, прикормленном месте. Берет тот же самый штат, но уже как хозяин. Повар, биллиард, половые – все знакомое. Старые посетители начнут туда ходить, как и раньше ходили. Расходы в этом случае у Недайхлеба минимальные: мебель, посуда, новая вывеска… В тысячу рублей вполне можно уложиться, если брать все подержанное и в рассрочку.
И готово: он хозяин портерной, которая обошлась ему в копейки. Наследников нет, делиться ни с кем не надо.
Лыков перевел дух и продолжил:
– Однако тело быстро нашли. Пришлось буфетчику действовать по запасному плану. Пока я в пасхальную неделю ловил карманников, он привел фиктивного покупателя, торговца яйцами. И предложил Ивану за портерную три с половиной тысячи. Убедил, что больше никто не даст, а на канареек ему этого хватит. Через два месяца Иван вступил бы в права наследства – и тю-тю заведение.
Никто бы и не хватился, если бы Павел Афанасьевич не влез в это дознание.
– Но как они заманили осторожного кабатчика в притон? – уловил самое слабое место в логике помощника Благово. – Имея на руках большие деньги, вряд ли Архип Осташков проявил легкомыслие.
– Пока не знаю, Павел Афанасьевич. Надо бы спросить у Парамоши, какое заведение торговал его покойный хозяин на Песках. Следы ведут туда. Деньги нужны были для покупки второй портерной.
Но вице-директор покачал головой:"
"– Когда родственникам не выдали тело покойного в срок, Недайхлеб насторожился.
Он понял, что полиция заподозрила неладное. У мошенника было время, и он подготовился. Если мы сейчас спросим насчет той покупки, уверен, все окажется шито-крыто. Вот хозяин с Песков, он выучил свою речь наизусть и отбарабанит нам. Если мы имеем дело с преступным замыслом, допускаю, что Архипа заманили по-хитрому. Подобрали место якобы на продажу, заставили взять из конторы деньги, а взаправду сделку никто проводить не собирался.
И если мы найдем этого ухаря, он скажет нам, не моргнув глазом: да, хотел продать. Вел разговоры, люди ходили, приценивались. И этот был, с Четвертой роты. Но я передумал и в день смерти Осташкова его не видел. К кому он там шел с восемью тысячами, понятия не имею. Что нам даст такой ход?
– Но ведь там, скорее всего, купца и утопили, – предположил Шереметевский. – Заманили и кончили.
– Почему именно там? – возразил Лыков.
