– Пески относятся к Рождественской части, где больше всего колодцев. Аж целых восемьсот! Тогда вода в легких у покойника была бы не из Большой Невы. Место, где убили Осташкова, или в Литейной части, или Московской, или Спасской. Мы можем никогда его не найти.
– Надо навести справки о буфетчике, – выдвинул новую идею Леонид. – Расспросить околоточного, помощника пристава, самого пристава. Узнать, что за человек и нет ли за ним подозрительных связей.
– Опять возражаю, – поднял руку Благово. – Спросить у штабс-капитана Зарницкого? А то вы не знаете, что это за личность.
Осташков владел портерной на правах трактира. То есть мог угощать горячими блюдами, но без продажи крепких питий. На самом деле у него открыто подавали водку, полиция знала и покрывала. И что скажет тебе про буфетчика околоточный? А пристав-мздоимец?
– Что же нам делать? – обиделся чиновник градоначальства. Департаментские ответили хором, будто сговорились:
– Агентурное освещение!
Лыков тут же развил мысль:
– Если спрашивать о портерной в Четвертой роте, то у вашего надзирателя.
Кто в сыскной отвечает за район?
– Не имеющий чина Рогинский.
– Толковый?
– Вроде не дурак. Третий год на районе, должен быть в курсе всех тамошних дел.
– Леонид, поговори с ним. Нет ли замечаний к Парамону Недайхлебу? Почему его назвали однажды Акинфеем? Еще возьми на себя поиск того заведения на Песках, которое хотел приобрести покойный кабатчик.
Шереметевский гоготнул:
– Все я да я, а ты, Леха, чем займешься?
– Этим якобы фельдфебелем.
Я тут кое-что вспомнил.
Благово, долго молчавший, улыбнулся:
– Наконец-то. Догадался-таки?
– Точно так, Павел Афанасьевич. Слезящиеся глаза – особая примета Мишайкина.
Чиновник градоначальства замер, как громом пораженный:
– Мишайкин? Кличка Туз? «Иван» в розыске, о поимке которого есть Высочайшее повеление?
Терентий Мишайкин, крестьянин Лужского уезда, удостоился небывалой для фартового чести. После побега с каторги и убийства полицмейстера Читы о злодее доложили лично государю Александру Александровичу.
Тот распорядился поймать негодяя и предать военному суду в обход правил. Однако вот уже третий год его повеление оставалось неисполненным.
– Неужто он здесь, в Петербурге? – не поверил коллежский секретарь. – Имея такой ярлык на лбу? Дурак он после этого!
– Мишайкин далеко не дурак, – возразил вице-директор. – И уловка, что мы разоблачили, как раз в его стиле. Вспомним, как он начинал.
– Как? – заинтересовалась молодежь.
