Подсказал им, когда и куда пойдет жертва с большой суммой в кармане. Те облебастрили дело, восемь тысяч взяли себе за работу, а Недайхлеб получил что хотел. Заведение, в котором новый хозяин без мозгов и, значит, у него в руках. Вот только как они заманили Осташкова в притон? Он сильно доверчивый был?
Сожительница ответила:
– Архип Дорофеич? Ни-ни. Осторожный. Тем более с такими средствами в кармане.
– Значит, в пчельник он пойти не мог?
– В какой пчельник?
– Ну, дурной трактир, где его поджидала шайка убийц.
– Не, не мог. Только к кому знакомому. Думаю, на Пески он шел и только туда, в тую, значит, портерную, и мог зайти.
– Или к нотариусу, оформить сделку, – добавил сыщик. – А нотариусы разные бывают… А третий случай – сел на извозчика, ведь до Песков изрядно. Ну а дальше что-то с ним произошло, оказался твой сожитель на чужой квартире, в притоне, где кричи не кричи, никто к тебе на помощь не придет…
На этих словах Пелагею опять затрясло, и Алексей долго отпаивал ее чаем. Расстались они как два заговорщика, имеющие общего противника.
– Следи за всем, слушай и запоминай. Увидишь что подозрительное – бегом сюда, на Фонтанку, шестнадцать. Спросишь меня – коллежского асессора Лыкова. Парамон будет допытываться, о чем мы с тобой так долго гутарили. Скажешь, что я подозреваю покойника в денежных махинациях и спрашивал про контору Копаныгина, а еще про то, как вы торгуете крепкими напитками в обход патента. Насчет заключения про воду в легких Архипа, что я давал тебе читать, – ни слова.
И про пивную на Песках, про восемь тысяч рублей – тоже. Ни гугу! Поняла?"
"– Поняла, ваше высокоблагородие. Только Парамон хитрый очень. А я простодушна. Поймает он меня на вранье – плохо станется.
– А ты сама хитри, прикинься дурехой-немогузнайкой. От тебя сейчас все твое будущее зависит. Или по миру пойдешь на пятом десятке, или приживешься в Четвертой роте. С Иваном-то у тебя как?
Баба сконфузилась:
– Вчерась лапать полез.
– Ну и хорошо! Без Парамона ты главной станешь.
Повар у вас еще, говорят, толковый. Справитесь, а хозяин пусть канареек слушает.
Кончикова ушла, а Лыков направился к Павлу Афанасьевичу. И обнаружил там Шереметевского. Тот горячо излагал что-то действительному статскому советнику.
– Во, и Алексей явился, как раз вовремя! – обрадовался секретарь совместной комиссии. – Послушай, что я нарыл.
– Хочешь, угадаю? – перебил его коллежский асессор. – Подозрения падают на Парамона Недайхлеба.
