Мне дали пару дней, ни больше, ни меньше.
Посвежев после душа, я немного пришёл в норму, и мысли о бегстве и Стервятниках отпустили меня. Теперь волновало совсем другое: как бы скорее заполучить завтрак. Раньше ради этого стоило только спуститься на первый этаж в столовую, а теперь я должен был идти в октониум.
Кто-то деликатно постучался в дверь. Это оказался работник-полукровка. Он аккуратно передал мне в чехле на вешалке выглаженную форму Соларуса, которую днём ранее я поспешно оставил для него на первом этаже.
Префект Комини предупреждал, что сегодня надо выглядеть с иголочки, а я вспомнил об этом только под вечер.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Ты очень вовремя. Я только подумал о том, что пора одеться.
Это был невысокий парень лет двадцати пяти с короткими каштановыми волосами, одетый в простую серую рубашку с длинными рукавами и прямые тёмно-серые брюки. Вообще он больше напоминал какого-нибудь медбрата в больнице Святого Августа.
– Рад стараться, сэр, – полукровка весь просиял от похвалы.
– Как тебя зовут? – обратился я к нему, повесив форму на дверной крючок.
– Вы можете называть меня плебеем, сэр, – вежливо начал он. – Тут всех полукровок так назы…
– Знаю, но, – перебил я, – мне бы не понравилось, если бы меня все звали только чистокровным или патрицием. У меня есть имя. Оно есть и у тебя.
Полукровка растерялся.
– Я… – Он выглядел одновременно удивлённым и напуганным, словно никто из патрициев никогда прежде не интересовался его именем. – Я Кейн.
– Очень приятно, Кейн, – улыбнулся я.
– Меня зовут Готье Хитклиф.
– Я знаю, сэр. – Он широко улыбнулся в ответ.
– Знаешь? – уточнил я.
– Плебеи в Академии должны знать всех патрициев в лицо и по именам. Я закреплён за вашей комнатой и, – он указал на противоположную дверь, – комнатой мистера Лафара.
У Кейна есть доступ в комнату Эллиота. Не знаю зачем, но мне показалось это удачным стечением обстоятельств.
– Понятно. Можешь звать меня Готье, когда мы будем одни. Мне так больше нравится.
Он в прямом смысле слова вытаращился на меня.
– Если Сенат узнает…
– Мы ему не скажем, – перебил я.
Он задумался и тихо прошептал моё имя. Затем произнёс его более уверенно, после чего согласился на моё предложение.
– Спасибо за работу, Кейн.
Он с довольным видом поклонился.
– Хорошего вам дня, патриций Хитклиф. – И тут же себя исправил: – Я хотел сказать, хорошего вам дня, Готье.
– И тебе, Кейн.
Попрощавшись с ним, я оделся, вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Оливером.
