Мы – Оливер, Леон и я – уселись в самом конце длинного стола Соларуса в октониуме и пили газировку, купленную в местном магазине, когда к нам присоединилась Оливия. Никто не знал, можно ли патрицию другого Дома подсаживаться за наш стол, но мы решили, что в случае чего прикинемся дурачками. Это было совсем не сложно, ведь первокурсникам могли простить такой проступок «по первости».
Леон сделал глоток из яркой банки и, придвинувшись ближе, проговорил:
– Оскар сказал, что если загремишь в Центумвир, префект и наставник станут твоими защитниками на суде.
Ещё не страшно, если получишь устный выговор, он ни на что не влияет. А вот выговоров с занесением в личное дело стоит избегать. Могут ещё и оштрафовать, тогда считается, что легко отделался. Самое серьёзное наказание: пребывание в карцере, но иногда доходит и до отчисления. Больше всего все боятся именно последнего.
– Люмьер рассказал про префекта Плуто, Рамси Мура, – добавил я, отпивая свою газировку. – Он отсидел сутки в карцере и ему даже понравилось.
Все за столом рассмеялись.
– Может, карцер не так и плох, – предположил Оливер.
– Рамси Мур очень странный тип, про него хотят разные слухи, так что я бы ему не шибко верила, – скептически отозвалась Оливия; она протянула руку, забрала газировку Оливера и, сделав маленький глоток, вернула обратно.
– Что ещё интересного узнали у наставников? – спросил я.
– Николас рассказал, что первый этаж библиотеки доступен для всех учеников, а второй – только для преподавателей.
– И Оливер шёпотом договорил, переглядываясь с нами: – Там много запрещённой литературы. Они как-то с Гедеоном и Оскаром туда пробрались, но вынести ничего не смогли.
– О, – охнул я. – Даже не знал об этом.
– Это было на третьем курсе. Им чуть не влетело. Хорошо, что так никого за руку и не поймали, хотя проводили своё расследование. Даже хотели отчислить тех, кто пробрался на второй этаж.
– Я надеюсь, что вы ничего такого не устроите. – Оливия строго на нас посмотрела.
– Нет, конечно, – первым ответил Леон.
– Я даже и не думал, – мотнул головой Оливер.
– А что за запрещённая литература? – спросил я.
– Готье!
– Я только спросил.
– Мне тоже интересно, – признался Оливер. – Как думаете…
– Оливер! – перебила его сестра.
– Может, там книги, связанные с империей, или то, – задумчиво предположил Леон, – что пишут против Старейшин.
– Леон, ну ты хоть куда? – умоляюще проговорила Оливия. – Ты среди них единственный разумный человек.
