Слышишь? Ты напугала ее… Таня! Я ее сломаю!
Я разворачиваюсь и бью плечом в дверь. С одного раза не выходит, но второй подход вышибает дверь с треском. Меня несет инерцией вперед, и я оказываюсь в центре спальни. Беспокойно оглядываясь по сторонам, замечая сброшенное на пол одеяло и стакан с водой на столике. Кровать пустая.
Справа шелестит напор воды. Я оборачиваюсь и вижу, что дверь в ванную комнату приоткрыта. Я толкаю ее и выдыхаю полной грудью. Она здесь. Правда, бледная. И смотрит на меня как на врага, подняв голову к зеркалу.
— Уйди, — шепчет, но таким слабым голосом, что хочется поднять ее на руки, а не уйти.
Она пошатывается, и я ловлю ее. Обнимаю со спины, ощущая, как сладкий аромат нежной кожи бьет под дых. В челюсть было легче пропускать, а тут… тут… ее упрямство, почти осязаемая ненависть и легкая ткань халата, через которую можно почувствовать каждый изгиб ее тела.
Малышка из последних сил держится за раковину, но проигрывает слабости. Опирается на мою грудь, а я уже не могу ничего поделать с собой.
Тяну к себе, не обращая внимание на ее протест. Следом разворачиваюсь к креслу, которое стоит рядом, и опускаюсь в него, утягивая ее следом.
Знаю, что использую момент. Только на пятьдесят процентов остаюсь рядом из-за нормального желания помочь, остальные пятьдесят заняты помощью себе самому.
— Что мне дали? — она обхватывает ладонями мои запястья и скребет, чтобы я отпустил. — Наркотики?
Вот это неприятно.
Не царапины от ее ноготков, а ее слова.
— Успокоительное. Медсестра покажет ампулы, если не веришь.
— Не верю, — малышка качает головой и переносит пальцы на подлокотники.
Она отстраняется от меня, выпрямляя спину, а меня едва не несет следом, хочется прижать и не отпускать. Что-то происходит. Что-то не то. Чувствую ее холод и реагирую от обратного. Тянет к ней сильнее, чем вчера. И позавчера. Когда она сама просилась в руки и раскрывала губки, стоило только прижать к стенке посильнее.
Как гребанное наваждение.
— Меня тошнит от тебя. Неужели, ты не понимаешь?
Ее голос расшатывает вчерашнюю струну, в груди снова начинает ныть.
Тяжко, гадко, да так, что нужно что-нибудь раскрошить на мелкие кусочки. Прямо здесь. Прямо сейчас.
— Или тебе плевать? — добавляет еле слышно."
"Она порывается обернуться ко мне, но в последний момент тормозит. Продолжает смотреть перед собой, только плечи дергаются. Я не выдерживаю первым. Резко поднимаюсь, ловя ее испуганный выдох, и усаживаю на кресло. Нависаю над ней, но больше не касаюсь.
