Я же все эти дни была милой и послушной, не доставляла им проблем и тихонько сидела в апартаментах Чертова. А тут меня несет, и он теряется. Но всего на миг. Я успеваю сделать один шаг к воротам, как оказываюсь в его бетонных руках.
— Я не могу отпустить вас, — сообщает он деловым тоном. — Это ради вашей же безопасности.
Я замечаю, как он делает знак. К нам подходит еще один парень, который останавливается справа. Они работают так четко и слаженно, что мне становится тошно. В голове появляется противный голосок, что никуда я не денусь, что буду делать то, что они захотят.
Они сильнее и они при власти. Они такие же, как и люди Лаврова. А вся их деликатность улетучится вместе с моей покорностью.
Я встряхиваю головой, не желая слушать этот голос. А потом разворачиваюсь корпусом и пытаюсь сбросить с себя руки охранника. Завязывается идиотская возня — я злюсь и вырываюсь, ощущая, как эмоции всё сильнее захлестывают меня.
— Не трогайте меня! Нет, нет! Я не хочу!
— Какого хрена?! Эй!
Голос Чертова накрывает пространство.
Охрана замирает, как по команде, а я машинально оборачиваюсь к нему. Вижу, как он приближается резким шагом, а на его красивом лице лежит печать злости.
— Я только хотел объяснить, что за ворота не стоит выходить, — бросает охранник приглушенным голосом.
В этот момент мне, наконец, удается вырвать руку из его профессионального захвата. Я шагаю, чтобы обойти его, но Чертов оказывается рядом. Он гневным выдохом отсылает охрану прочь, а ладонь кладет на витой поручень, отрезая мне путь.
— Нагрубили, да? — он наклоняется ко мне, стараясь заглянуть в лицо. — Я вижу, что ты завелась. Или это не из-за них? Лина что-то сказала?
Его горячие пальцы ложатся на мои волосы. Он мягко проводит, а меня всю передергивает. Он так нежен и внимателен… он так мастерски играет. С таким талантом действительно можно смотреть в глаза и лгать, и не сбиться ни в одной ноте.
— Лавров звонил, — я бросаю эту фразу между нашими телами, как монету в бездонный колодец.
— Он у тебя записан как “Никосия”."
"Я замечаю, что до сих пор сжимаю его телефон в ладони. Я протягиваю его Капо, но он не двигается. Пристально смотрит и не издает ни звука. Тогда я поднимаю телефон выше и закидываю в нагрудный карман его пиджака.
— Перезвони ему, у него там истерика, — добавляю. — Требует твоей защиты.
Я секундным мазком провожу взглядом по лицу Капо, но не выдерживаю и отворачиваюсь. Его безэмоциональность ударяет меня.
