Она недовольно выдыхает на мои слова, но обходится без споров. Таня садится рядом, подвигая одеяло и задевая меня оголенным плечом. У нее нежная кожа, от которой исходит приятный аромат. Что-то цветочное и разогретое солнцем. Врезалось, когда целовал ее.
— Ты выглядишь намного лучше, — добавляет девушка. — Хотя все равно уставший.
Она вдруг замечает, что сидит слишком близко ко мне. Порывисто отодвигается и сразу отворачивается к окну, понимая, как глупо это выглядит со стороны. Мне же нужно вернуть ее на место, она и правда действует на меня как обезболивающее.
И чем она ближе, тем легче.
— У тебя красивая квартира, — Таня заводит вежливый разговор. — Видно, что мужская, всё вокруг в холодных цветах и металле, но мне нравится. Очень стильно.
— Я здесь редко бываю.
— Тогда зачем она тебе?
— Офис рядом. В центре Москвы не живут, а зарабатывают деньги.
— Мне кажется, это касается не только центра, а вообще Москвы.
Она усмехается и, наконец, поворачивает голову ко мне.
Да, вот и ее открытый спокойный взгляд. Нет в нем ни фальши, ни желания угодить, ни дешевого флирта.
— Я пробовала жить в Москве, — добавляет она. — Мне тогда только исполнилось двадцать. Меня хватило на полгода, потом я поняла, что это пустые амбиции. Я просто хочу похвастаться, что вот смотрите, я перебралась в столицу, я крутая, а на самом деле в родном городе мне лучше. Он больше мне подходит по характеру.
— Я больше в Волгоград ни ногой.
Таня смеется, понимая мою иронию, и бросает взгляд на раненое плечо.
— Ты узнал, кто это сделал?
Это сделали люди ее отца.
Но ей не нужно знать.
— Его имя тебе все равно ничего не скажет.
— Но это из-за тех папок в банковской ячейке, да?
— Да. Люди не любят, когда их тайны попадают в чужие руки. Их это чертовски злит.
— Я не хватаюсь за пистолет, когда злюсь, — Таня проводит ладонью по дивану между нашими бедрами. — Ты живешь в очень странном мире, Чертов. И в очень жестоком.
Она права.
Я проверил это на собственной шкуре, а вот она едва догадывается, о чем говорит.
Для нее “жестокость” всего лишь слово, она не понимает, что за ним стоит. Наверное, поэтому мне легче рядом с ней. Она нормальная. Чистая. Как глоток кислорода в душной комнате.
Теперь понятно, почему у Лаврова рвало крышу. Подонок боялся ее отца до паралича, а все равно полез к ней с приставаниями. Он специально оставил ее в родном городе, чтобы не натворить грязных глупостей.
