Я опускаю голову и принимаюсь изучать свои носки спортивного бренда.
— Боюсь, у нас разное представление о грубости.
??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Я не тороплюсь выкладывать ему свои жалобы. Я пока что даже близко не понимаю, в какой роли он приехал ко мне. Как близкий друг Лаврова и человек, который хочет позаботиться о бедной вдове. Или как враг Лаврова, который готовится вонзить когти в его наследство.
Чертов молчит. Он никак не реагирует на мой уклончивый ответ некоторое время.
А потом надвигается скалой, примешивая к воздуху насыщенные ноты своего одеколона."
"— Где вы поранились?
— Что?
Вместо ответа он подхватывает мою ладонь и ведет ее наверх, пока я пытаюсь справиться с мыслью, что он дотрагивается до меня. Он делает это предельно осторожно, но я чувствую, что его деликатность может смениться штормом грубости в любой момент. Его длинные пальцы с резко очерченными костяшками обжигают и в то же время показывают, что умеют обращаться с женским телом.
— Вот здесь, — подсказывает Чертов, разворачивая мою руку.
Я замечаю свежую ссадину. Ох! Я упустила из виду, что вчерашние стычки с охраной оставили следы на теле. Хотя возможностей было масса: меня грубо хватали в кафе, зажимали охранниками в машине, а потом Родий тащил меня в лифт. Неудивительно, что на мне остались раны, моей коже достаточно малейшего соприкосновения, чтобы запомнить “обидчика”.
— И вот здесь, — добавляет Чертов с хрипотцой.
Он вдруг уходит вниз, опускаясь передо мной на колени.
Я судорожно выдыхаю. К этому я точно не была готова… Я смотрю на Чертова сверху вниз и вижу, как он подводит ладонь к моей голени. Я рвусь прочь, пытаясь избежать прикосновения, но он не оставляет мне ни одного шанса.
Чертов выбрасывает вторую руку, стоит только двинуться, проталкивает ее между моих ног и обхватывает бедро с задней стороны. Я оказываюсь в капкане. Пусть с бархатной подкладкой, Чертов по-прежнему касается так, словно держит визитку джентльмена в нагрудном кармане, но мне все равно не по себе.
Я ощущаю, как его сильные пальцы продавливают кожу и по-хозяйски исследуют мои изгибы.
— У тебя синяки, — говорит Чертов, разглядывая мои ноги.
— Мы уже перешли на ты?
— Я не разговариваю на “вы” с женщинами, которых трогал ниже живота.
Он усмехается.
— А если выше? — бросаю и тут же проклинаю себя, что вообще участвую в этом разговоре.
Чертов поднимает зеленые глаза на мое лицо.
