У него от удивления глаза вылезли из орбит, но он взял себя в руки:
— Месье Гринмор?
Интересно, а кем я еще мог быть?
— Он самый.
От удивления он даже забыл со мной поздороваться.
— Мне сообщили, что…
— Точно так, я выдвигаю свою кандидатуру на пост президента предприятия.
С секунду он ошеломленно молчал. За его спиной о чем-то щебетали регистраторши.
— А вы… предупредили месье Дюнкера?
— Это уставом не предусмотрено.
Он разглядывал меня с явным недовольством.
— Пошли? — спросил я.
Он задумчиво кивнул:
— Следуйте за мной.
Я пошел за ним по длинной галерее с высоким потолком. Холодный воздух отдавал металлом. Так могло пахнуть в коридоре какого-нибудь завода.
Путь был довольно долгим, из галереи мы попали в переход, где стоял охранник. Тот кивнул моему спутнику. Переход привел нас в узкий и довольно темный коридор с низким потолком, такой длинный, что конца не было видно. Пахло как в подвале, и возникало ощущение, что находишься под землей. Наконец мы добрались до серой металлической двери с горевшей над ней красной лампочкой.
Я прошел в дверь и… испытал самый большой шок в своей жизни.
Я оказался на сцене огромного, гигантских пропорций, зала, набитого до отказа. Люди сидели повсюду: напротив меня, слева, справа, сгрудившись на ступеньках… Их было тысяч пятнадцать, может, двадцать или даже больше… Трибуны уходили вверх, и все это огромное количество людей нависало надо мной со всех сторон. Словно пасть огромного чудовища, эта толпа могла запросто проглотить сцену, как пирожное.
Зрелище было захватывающее, головокружительное.
Надо было вступать в игру. Мелких держателей акций было вполне достаточно, чтобы перевесить любого крупного акционера. Теперь моя судьба была в моих руках… Однако где-то глубоко внутри от секунды к секунде рос тревожный комок. И перед этой громадной толпой мне придется выступать… От одной мысли о такой перспективе меня затошнило."
"Тут я вдруг понял, что финансовый директор идет дальше, удаляясь от меня.
Я бросился ему вдогонку. Нелегко идти по сцене, сознавая, что на тебя смотрят двадцать тысяч людей. Походка поневоле становится неестественной. Мы направлялись в правую часть сцены, где стоял длинный, накрытый синей скатертью стол. Это был цвет нашего логотипа, который проецировался на огромном экране с другой стороны зала. За столом, лицом к публике, сидели человек десять: Дюнкер в центре, директора рядом с ним и еще несколько незнакомых людей.
