— Страшно? — отозвался он своим хриплым голосом.
— Да. Мне предстоит сегодня говорить перед людьми и рассказать им свой взгляд на некоторые вещи. И это вгоняет меня в страх.
Он с недоверчивым видом принялся следить глазами за прохожими.
— Не вижу, в чем проблема. Я всегда говорю, что думаю, если вообще думаю, и все кончается хорошо.
— Не так все просто… Я буду не один. На меня будут смотреть, меня будут слушать, обо мне станут судить…
— Да ладно! Если они такие привереды, тем хуже для них! Надо говорить, что думаешь.
Слушать свое сердце, а не страх. Тогда и страха не будет.
Я приготовил себе легкий завтрак и включил радио, информационный канал. Я предпочел есть, слушая, как говорят другие: при этом лишние мысли не лезут в голову.
Только я приступил к трапезе, как застыл на месте: перед трансляцией экстренных новостей диктор объявил время. Четырнадцать тридцать. Четырнадцать тридцать… Я посмотрел на часы, и сердце у меня сжалось: они показывали тринадцать ноль семь. Я заметался по комнате.
На будильнике тоже было четырнадцать тридцать! Как же так?!! Ассамблея начитается в пятнадцать ноль-ноль… на другом конце Парижа!
Я скинул футболку и джинсы, впрыгнул в серый костюм с белой рубашкой и достал итальянский галстук. Приличный узел мне удалось завязать только с третьего раза. Туфли я натянул в мгновение ока. Засунув приглашение и текст выступления в картонную папку, я захлопнул дверь и сбежал по лестнице.
Четырнадцать тридцать восемь. К трем часам мне не успеть. Никакой надежды.
Мне оставалось только молиться, чтобы собрание не начали вовремя. Свою кандидатуру можно заявлять только в начале заседания. Если я упущу время — все пропало…
Я побежал что было сил и успел на перрон метро как раз в тот момент, когда двери закрывались. Я проскочил в дверь и плюхнулся на сиденье, отдуваясь, как загнанный бык, как раз напротив какой-то бабушки, которая таращилась на меня выпученными, как шарики лото, глазами.
И тут я взорвался. И надо же было, чтобы мои часы сломались именно в такой день, когда я не имею право на ошибку!
— Не может быть! — закричал я в полный голос.
Это все равно как если бы я получил удар по голове.
— Не верю, не верю! — в тоске повторял я, спрятав лицо в ладони.
Бабушка пересела на другое место.
Всю дорогу я в отчаянии топал ногами."
"Когда я вышел из метро, мобильник показывал пятнадцать ноль пять. А онто правильно показывает? Я бросился на улицу, искать дом восемь по бульвару Берси.
