Катрин больно задела сцена, развернувшаяся у нее перед глазами. Может быть, привыкнув к таким выбросам эмоций, она терпеть их не могла.
Она сидела, не говоря ни слова, видимо ожидая, что скажет Игорь.
Тот сидел неподвижно, с мрачным видом уставившись в пол.
Молчание длилось целую вечность, потом она услышала, как помертвевший голос прошептал:
— А ведь он прав.
35
Назавтра мой пыл немного поутих и уступил место растерянности.
Чем дальше, тем больше происходило необъяснимых событий, и мои отношения с Дюбре, то есть с Дубровским, становились загадкой.
Как ему удалось до такой степени проникнуть в мою жизнь? А главное — что он замышлял? Он был не просто старый психиатр, заболевший хворью своих пациентов. Он был опасный извращенец, манипулятор, способный на все.
И все же я думал, что нащупал слабое место в его теории человеческих взаимоотношений. Для того чтобы в отношениях происходили чудесные, магические события, надо любить другого. Любить другого. Видимо, это и был ключ к любым отношениям — и дружеским, и профессиональным.
Ключ, которого не хватало Дубровскому. Я и сам потерпел фиаско, убеждая шефа в своей правоте, потому что мне недостало любви. Я его терпеть не мог, и он это почувствовал… Все мои усилия оказались напрасными и бесполезными. Надо было найти средство простить ему гнусное поведение и хоть чуточку его полюбить. Хоть чуточку… И только при таком условии открывать ему свои замыслы и что-то предлагать… Но где взять мужество, чтобы полюбить заклятого врага?
День закончился, я шел домой, и приближение к знакомому месту навело меня на мысль немного расслабиться.
На Монмартре есть одно очень симпатичное местечко… Там я всегда забывал, что живу в большом городе.
Я все еще пребывал в своих мыслях и в рассуждениях о любви, когда увидел, что навстречу мне идет моя пожилая соседка, как всегда вся в черном с головы до ног. После последнего визита ко мне она избегала со мной разговаривать.
Наши взгляды встретились, но она отвернулась и сделала вид, что разглядывает витрину ближайшего магазина.
На ее беду, магазин торговал нижним бельем весьма фривольного свойства. И получилось, что она изучала стринги и подвязки на манекенах в зазывных позах. В центре витрины, прямо напротив нее, располагалась огромная афиша с мясистой дамочкой в полной красе и крупно отпечатанной маркой белья, на которой значилось: «Совет № 36: сглаживайте острые углы». Не заметить совет она не могла. Быстро отвернувшись, она засеменила дальше, опустив глаза.
