Она его ненавидела! Презирала!
– Вам так Алисия сказала? – не веря своим ушам, спросил я.
– Конечно! Она возненавидела своего папашу еще в детстве, с того самого дня, как погибла ее мать.
– Зачем же тогда пытаться покончить с собой после смерти нелюбимого отца? Если не из-за горя, то из-за чего? – удивился я.
– Может, из-за чувства вины? Кто знает… – Жан-Феликс пожал плечами.
«Он недоговаривает!» – мелькнуло у меня в голове. Что-то не сходилось. Было во всем этом нечто неправильное.
И тут у галериста зазвонил телефон.
– Простите, – сказал он и отвернулся, чтобы ответить. Я различил, что звонила женщина. Разговор оказался коротким: они с Жан-Феликсом назначили встречу.
– Я перезвоню, детка, – проговорил он в трубку и нажал на кнопку отбоя. – Еще раз прошу прощения.
– Ничего страшного. Ваша девушка?
– Просто подруга, – рассмеялся он. – У меня много друзей.
«Еще бы!» – подумал я и тут же ощутил к Жан-Феликсу легкую неприязнь. Даже не мог объяснить почему.
– Чуть не забыл! Алисия, случайно, не упоминала имя врача? – как бы невзначай поинтересовался я, пока мы шли на выход.
– Врача?
– Ну после попытки самоубийства ее же наверняка осматривал врач… Я пытаюсь его разыскать.
Жан-Феликс задумался.
– Вроде был какой-то врач, – после небольшой паузы произнес он.
– Фамилию не припомните?
Галерист помолчал пару мгновений, затем решительно тряхнул головой:
– Нет. Извините. Честное слово, не помню.
– Если вдруг всплывет в памяти, не могли бы вы связаться со мной?"
"– Конечно.
Но это вряд ли. – Жан-Феликс нерешительно посмотрел на меня и вдруг тихо спросил: – Хотите совет?
– Хочу.
– Чтобы помочь Алисии, дайте ей кисти и краски. Позвольте рисовать. Так – и только так – она заговорит с вами. Посредством живописи.
– Любопытная мысль. Спасибо за совет, мистер Мартен.
– Для вас – Жан-Феликс. Когда увидите Алисию, передайте, что я ее люблю.
Он широко улыбнулся, и я снова почувствовал легкое отторжение. Было в этом человеке что-то… непереносимое. Я не сомневался: он находился в очень близких отношениях с Алисией.
Они были знакомы долгое время, и она очень нравилась Жан-Феликсу, но любил ли он Алисию по-настоящему? Верилось с трудом. Я вспомнил, с каким выражением лица Жан-Феликс смотрел на «Алкесту». Да, в его глазах светилась любовь, однако это была любовь к произведению живописи, а не к самому автору. Жан-Феликс благоговел перед искусством. Иначе он навестил бы Алисию в Гроуве и не бросил бы ее одну. Это уж точно.
