Ее душа в виде большой птицы с желтым оперением, отделившись от тела, устремляется ввысь, к небесам.
– Ну разве не шедевр? – тихо произнес Жан-Феликс, глядя на картину. – Потрясающие цвета: желтый, красный, зеленый… Я прямо тону в этой радуге. Здесь столько радости…
Я бы не выбрал слово «радость». Возможно, «тревога»? Я не был уверен в своих чувствах относительно этой картины.
Мы перешли ко второй работе: Иисус на кресте, если я верно интерпретировал увиденное.
– Это Габриэль. Невероятное сходство, – прокомментировал Жан-Феликс.
На холсте и вправду оказался портрет Габриэля, которого Алисия изобразила в виде распятого на кресте Христа: из ран текут алые струйки, на голове терновый венец. Глаза не были опущены. Наоборот, они смотрели прямо на зрителя – немигающие, полные муки и безмолвного упрека. Они прожигали насквозь. Я подошел чуть ближе. Меня заинтересовал необычный предмет, привязанный к торсу Габриэля, – винтовка.
– Из этого оружия его и убили? – спросил я.
– Да. – Жан-Феликс кивнул.
– По-моему, винтовка принадлежала Габриэлю.
– Алисия написала картину до убийства, верно?
– Примерно за месяц до трагедии. Пытаетесь определить, что творилось у нее в голове? – проговорил Жан-Феликс, показывая мне третью картину.
Третий холст был больше остальных.
– Эта – вообще нечто невероятное. Отступите немного назад, чтобы лучше видеть, – посоветовал он."
"Я послушно отошел на несколько шагов, а потом взглянул на картину – и невольно усмехнулся. Передо мной висел портрет тетки Алисии, Лидии Роуз.
Теперь стало очевидно, что именно так возмутило Лидию: нагая тучная женская фигура возлежала на крошечной кровати, прогнувшейся под огромным весом. Алисия изобразила тетку чудовищно, гротескно толстой. Жирная плоть изливалась из кровати и текла по полу, заполняя комнату, струилась и завертывалась, словно волны заварного крема.
– Господи, – выдохнул я. – Жестоко.
– А по-моему, очень забавно. – Жан-Феликс взглянул на меня с любопытством. – Вы знакомы с Лидией?
– Да, недавно я к ней наведался.
– Ясно. Вы аккуратно выполняете домашнее задание… А я ни разу не видел Лидию. Кстати, Алисия ее ненавидела.
– Да. – Я кивнул. – Это понятно по картине.
Жан-Феликс начал осторожно убирать холсты.
– А можно еще раз посмотреть «Алкесту»? – попросил я.
– Конечно. Пойдемте.
Я проследовал за Жан-Феликсом по узкому проходу, и вскоре мы очутились в дальнем конце галереи. Передо мной предстала огромная стена, на которой висела только «Алкеста».
